Путь в бессмертие - Николай Архипов

основной линии обороны немцев. Первыми заработали роты сапёров. Позиции оказались хорошо заминированными, вдобавок обнесёнными в несколько рядов проволочными заграждениями. Дивизион остановился на вынужденный привал. Противник тоже не проявлял никаких действий. Вскоре подошла и вечно опаздывающая кухня.

– Харитон, давай посудину. Обед прибыл, – сказал Фёдор, доставая свой котелок.

– Да я и сам схожу, – смутился Харитон. – С чего вдруг такая забота? Спирта у меня больше нет.

– Нужен мне твой спирт, – усмехнулся Фёдор. – Ты в зеркало себя видел? Вымотался так, что хлеще только покойники выглядят. Кашляешь без продыху. Давай, не кобенься. Старость надо уважать.

Харитон молча подошёл к Фёдору, наклонился и, схватив его, быстро оторвал от земли и закружил, как игрушку. Потом так же резко поставил его. Но тут лицо его покраснело, и он зашёлся в утробном кашле. Минут пять бухал он без перерыва, пока не откашлялся. Переведя дыхание, Харитон смачно плюнул в сторону и просипел:

– Покойник, говоришь? Вряд ли он так сможет сделать.

– Дурь свою показывать ты горазд. Это я уже понял. А лечиться все же тебе надо. Сходи к медикам. Они какой-нибудь порошок дадут. У них этого добра в достатке, – Фёдор выдернул котелок из рук упрямого Харитона и отправился за кашей.

Но с обедом неожиданно вышла досадная промашка. На этот раз в котелках плавала какая-то непонятная субстанция. Причём приоритетом в ней были капустные листья. Ну и, конечно, тушёнка.

– Это чего такое? – ковыряя ложкой в котелке, грозно спросил Иван.

– Дык не успели. Вот, счи сварили, – пролепетал повар.

Он с неподдельным страхом оглядывался по сторонам. Бойцы, получив свои порции, расходиться не торопились. После слов Ивана все как по команде уставились на повара. Тот от такого пристального и совсем недружелюбного внимания и вовсе скис.

– Счи? – Иван поддел ложкой лист капусты и осторожно понюхал его. – Я сейчас тебе эти счи на голову твою бестолковую надену.

– А я чего, чего я, – зачастил повар. – Давеча Мирона шибануло, так меня и заставили готовить. А я кроме дров ничего и не знаю. Братцы, не виноват я. Товарищ капитан спасите, убивают!!!

К кухне подходил капитан Токарев со своими бойцами. Повар от страха к тому времени уже забрался на самый верх передвижной кухни и сидел там с поварёшкой в руке, беспомощно оглядываясь по сторонам.

– Что за митинг? По какому случаю? Ты чего орёшь, как ненормальный?

– Товарищ капитан, – протягивая котелок Токареву, сказал Иван. – Сами посмотрите. Как такое можно есть?

Капитан взял котелок из рук Ивана, достал ложку и отхлебнул странного варева. Пожевал, подумал и съел ещё одну ложку. После этого вернул котелок Ивану, убрал ложку и сказал:

– Так себе, но есть всё же можно. Повара я заменю, а бузу прекратить немедленно. Смирнов! Выдай сухпайки. Из резерва. Разойдись!

Повар облегчённо выдохнул, слез с верхотуры и сел прямо на прицеп. Солдаты нехотя стали расходиться, бурча что-то себе под нос. На фронте к плохо приготовленной пище всегда относились с особым пристрастием. И в этот раз, если бы не капитан, могли бы повару и фонарей под глазами наставить.

– Где спать будем? – выплеснув остатки бурды на землю, спросил Харитон. – Кроме поля, поблизости только поле.

Иван огляделся. Да, ночевать, по всей видимости, придётся прямо под открытым небом. Харитон был прав. В этом вопросе выбора не было.

– Ящики составим. Вон, брезент растянем. Ничего, не впервые, – ответил Иван.

– Ночью мороз, однако, будет, – проворчал Харитон. – Поколеем все.

– Фёдор, сгоняй к кухне, стащи пару дровешек. Дениса с собой возьми, – распорядился Иван.

– Нехорошо это как-то, – засомневался Фёдор.

– Спать на морозе нехорошо, а так хоть согреемся. Если что, я отвечу за вас.

Общими усилиями соорудили нечто похожее на палатку. Достали крохотную буржуйку, которую всегда таскали с собой и затопили её украденными дровами. Стало гораздо теплее и уютнее. Харитон до нельзя довольный развалился на ящиках и тут же захрапел.

– Вот, лошадь, – выругался Фёдор. – Вечно у нас хоть один, да храпун найдётся. То Саныч изводил своим свистом, теперь этот боров спать не даст.

Иван только рассмеялся и ничего не сказал в ответ, плотнее закутываясь в фуфайку. Вскоре все спали, не обращая внимания на переливы Харитона.

Рано утром Иван встал с ящиков и вышел из палатки. Земля мягко хрустела под сапогами, даже не продавливаясь. Слова Харитона сбылись. Ночью ударил сильный мороз. Иван невольно поёжился от утренней прохлады и огляделся. Дивизион просыпался. То тут то там звякали железом, ругались и разжигали костры. Неподалёку мирно паслись кони, встряхивая гривами и жуя рассыпанный овёс. Из палатки показалась всклоченная голова Фёдора. Он с удовольствием вдохнул свежий морозный воздух и засмеялся:

– А Голованов вчера пушку по оси в грязи оставил. Вот теперь хрен её достанешь.

– Ничего, отдолбят, – Иван теперь понял, кто там гремит железками. – Надо помочь ребятам. Поднимай расчёт. Жду вас у Голованова.

– Чёрт меня надоумил про этого раздолбая помянуть, – бормоча себе под нос, скрылся в палатке Фёдор.

Иван подошёл к орудию нерадивого расчёта. Голованов вместе со своими ребятами ломами долбил промороженную землю. Летели комки грязи, но продвинулись лишь на несколько сантиметров. От взмокших голов валили пар. Иван молча отобрал у одного из них лом и остервенело начал всаживать его в землю. Не торопясь, подошли и Фёдор с Денисом. Часа полтора терзали проклятую мерзлоту, пока не выкатили орудие из ямы.

– Тебе, Петруша не расчётом командовать, а в обозе портянки считать, – вытирая вспотевший лоб, произнёс Фёдор. – Скажи мне как артиллерист артиллеристу. Ты на кой ляд пушку в землю вморозил?

– Кто же знал, что мороз вдарит? – ответил Голованов. Присел на лафет и достал солидный кисет. – Угощайся дорогой, а за помощь спасибо.

– Видал, Ваня, это же не кисет, это натурально мешок. – Фёдор зачерпнул табаку и стал крутить самокрутку толщиной в палец. – И умеют же люди жить.

– Да и ты, Фёдор, парень не промах, – засмеялся Голованов. – Горазд на дармовщинку.

– Это не дармовщина, Петя. Это плата за труд. У нас же как? От каждого по способностям, каждому по потребностям. Вот, к примеру, по твоим способностям тебе только хрен да маленько причитается, а ты вон целый куль табаку где-то раздобыл. А потребности твои даже вся наша дивизия не покроет. Вот так, брат. Учись, пока я жив.

– Твои способности тоже, Федя, никогда не насытят твоих потребностей. И нечего мне тут голову морочить. Пустобрёх, – засмеялся Голованов. – Это, знаешь, как называется по науке? Крах коммунизма. И более ничего.

Оба расчёта весело рассмеялись, дымя головановской махоркой. Вскоре поступила команда к сборам, и наступление