От Аустерлица до Парижа. Дорогами поражений и побед - Олег Гончаренко

Между тем Мармон и Мортье, услышав ту же канонаду и думая, что это Наполеон подошел к ним на помощь, приказали своей коннице двинуться в атаку. Французская кавалерия бросилась на нашу конно-артиллерийскую роту и нанесла ей большие потери, но в это время она же была атакована справа лейб-драгунами, атаковавшими под командой полковника Климовского. Во главе дивизионов находились полковники князь Хилков и Альбрехт, а эскадронами командовали полковник Квитницкий и капитаны Кнаппе, Струйский, Катаржи 1-й, Станкович и Базилевский. Стремительно атаковав французов, уже захвативших шесть орудий нашей гвардейской конно-артиллерийской роты, лейб-драгуны, «со свойственным им духом» (выражение цесаревича Константина Павловича), врубились в их ряды, опрокинули и погнали атакованную конницу, забирая пленных. Четыре раза французы пытались остановиться и оказать сопротивление, но каждый раз лейб-драгуны опрокидывали их, вогнали, наконец, в промежуток между пехотными каре, смяли и, отобрав наши шесть орудий, захватили два неприятельских.

Во время этой атаки был смертельно ранен палашом в сердце поручик Богданов. Рана попервоначалу показалась незначительной, но причиняла ему страшные страдания, через несколько дней он умер в госпитале города Мо, где и похоронен. Ранены были полковник князь Хилков, штабс-капитан Шембель и прапорщик Кордо-Сысоев. К сожалению, мне не удалось установить потери нижних чинов.

Целый полк французской кавалерии был уничтожен, взято более 500 пленных. Атакованные в то же время полками кавалерии графа Палена, маршалы Мортье и Мармон были сбиты с позиций и в беспорядке отступили.

Подскакав после этого славного дела к полку, цесаревич Константин Павлович сказал: «Драгуны, вы вписали сегодня ваше имя в историю конницы!» 15/27 же марта был объявлен следующий приказ по армии:

«2-я гвардейская кавалерийская дивизия и полки лейб-гвардии Драгунский и Уланский в сражении 13-го числа сего месяца, при Ла Фер-Шампенуаз, оправдали совершенно ту доверенность, которую каждый имеет к сему благоустроенному войску, при первом на него взгляде. Они, под личным предводительством Его Императорского Высочества Константина Павловича, истребив целые колонны пехоты, овладев значительным числом артиллерии и разбив всю неприятельскую кавалерию, приобрели тем себе неоспоримое право на преимущественное присвоение победы, в сей день одержанной. В полной признательности к толику блистательному отличию 1-й кирасирской дивизии и полков лейб-гвардии Драгунского и Уланского я за особенное удовольствие вменяю сделать подвиг сей известным во всех армиях и принимаю на себя приятную обязанность ходатайствовать у Всемилостивейшего Государя Императора о воздаянии отличившимся».

Сражение при Фер-Шампенуазе. С картины В. Тимма

За сей выдающийся подвиг Высочайшим приказом от 30 августа 1814 года лейб-гвардии Драгунскому полку были пожалованы 22 Георгиевских серебряных трубы с надписью «За храбрость против неприятеля при Фер-Шампенаузе 13 марта 1814 г.». Высочайшая грамота на это отличие была дана в царствование императора Николая Павловича 19 марта 1825 года и хранилась в полковой церкви.

Главнокомандующий русскими частями Главной армии генерал-фельдмаршал граф Барклай де Толли, на основании предоставленной ему власти, наградил 30 офицеров орденами Св. Владимира 4-й степени, Св. Анны 3-й и 2-й степеней и золотыми шпагами и представил к Высочайшему награждению 8 обер-офицеров орденом Св. Владимира 3-й степени и алмазными знаками к ордену Св. Анны 2-й степени, полковников Климовича и Квитницкого к орденам Св. Георгия 4-й степени и полковников князя Хилкова и Альбрехта к следующему чину. Для нижних чинов было дано по пять знаков отличия Военного ордена на эскадрон, а впоследствии, по ходатайству командира полка генерал-майора Чичерина 2-го, еще 11 лейб-драгун получили его. Император австрийский, короли прусский и баварский пожаловали чинам полка известное количество золотых и серебряных медалей.

П.Л. Стефанович

Уже с 1811 г. началась подготовка предстоявшей кампании против Наполеона. В связи с этим 1 марта 1812 г. у нас в полку было приказано бросить жребий между тремя средними эскадронами, кому из них оставаться запасным. Жребий пал на 2-й эскадрон Ершова.

Еще в декабре 1810 г. генерал Депрерадович был назначен начальником 1-й кирасирской дивизии с оставлением командиром полка. В январе 1812 г. он был назначен начальником всей гвардейской конницы, с сохранением обоих предыдущих должностей, поэтому, когда 17 марта полк выступил в поход на Вильну, в составе 1-го Шефского, 3-го, 4-го и 5-го генеральского эскадронов, то шел он под временным командованием старшего полковника С.Н. Ушакова. 2-й эскадрон, в составе сводно-кирасирского полка, выступил в тот же день на г. Остров. Этим полком командовал полковник конной гвардии Протасов.

Весь поход проходил в очень тяжелых условиях. Сильно ощущались резкие переходы от оттепели к морозам и еще сильнее отчаянное состояние продовольствия полка. 1811 г. в Северо-Западном крае был неурожайным, голодным годом, а интендантство по-прежнему ничего не заготовило, и все местные склады и магазины были пусты. Прошло ровно пять недель с момента выхода из С.-Петербурга, а Депрерадович уже был принужден принять крайние меры — реквизицию. В приказе от 24 апреля было отдано: «Так как полк имеет большой недостаток в фураже и затруднение в заготовке оного, то предписываю для отыскания фуража посылать всех г.г. обер-офицеров, кроме командующих эскадронами».

Кавалергарды на французской гравюре первой половины XIX века

Это хаотичное состояние интенданства имело неизбежными последствиями самоуправство частей, жалобы, бесконечные приказы, предписания и указания штабов и рапорты, отписки и доклады полков.

Если крестьянское население действительно бедствовало, то помещики имели всего вдоволь. Но, состоя в подавляющем числе из польской шляхты, с нетерпением ожидавшей прихода Наполеона и обещанного восстановления Польского государства, они всячески задерживали и затрудняли сдачу продуктов, имея в самой Главной квартире государя таких всесильных ходатаев, как князь Чарторийский и Огинский. Наконец, уже перед самым переходом неприятелем государственной границы штаб армии приказал полкам собрать сведения о количестве продовольствия у помещиков, и если продукты и фураж, согласно разверстке, ими не сданы, то произвести так называемую экзекуцию, т. е. отобрание всего, что подлежало сдаче.

Кавалергарды стояли в местечке Опса и в соседних деревушках, в которых они снова очутились 103 года спустя. На их долю выпало применение такой экзекуции к владельцу м. Опса и Бельмонта, уездному предводителю дворянства графу Станиславу Мануцию, за которым числилась недоимка на сумму 10 тысяч рублей. На это граф Мануций подал прошение Депрерадовичу и в Брацлавский нижний земский суд, протестуя против экзекуции. Суд переслал прошение графа Мануция в полк, предлагая руководствоваться при экзекуциях не одними только русскими законами, но и Литовским статутом, о котором в полку навряд ли кто имел малейшее понятие. 12 июня вся эта волокита была разрешена Наполеоном — Великая армия перешла Неман.