Описание земли Камчатки - Степан Крашенинников

Сия опана лучшая и собакам самая приятная пища. Иногда делается опана и без кислой рыбы, которая, однако ж, не столько сытна, сколько прежняя. Но опаною кормят собак токмо к ночи, чтоб спали крепче и покойнее, а днем, когда на них едут, отнюдь не дают ее: ибо в противном случае собаки бывают весьма тяжелы и слабы.

Хлеба они не едят, каковы б голодны ни были. Охотнее в таком случае жрут они ремни, узды свои и всякий санный прибор и запас хозяйский, ежели им можно похитить.

Камчатские собаки, каковы бы ласковы к хозяевам своим ни были, во время езды весьма опасны. 1) Ежели хозяин с саней упадет и санки из рук опустит, то ни словами, ни криком их не остановить, но принужден бывает идти пешим, пока санки его или опрокинутся, или за что-нибудь зацепятся, так что собакам стянуть их не можно будет, чего ради в таком случае должно, за санки ухватясь, тащиться на брюхе, пока собаки обессилеют.

2) На крутых и опасных спусках с гор, особливо же на ре́ки, по большей части половина собак выпрягается, а в противном случае никак с ними совладать нельзя: ибо и у самых присталых появляется тогда удивительная сила, и чем место опаснее, тем они более на низ стремятся. То ж делается, когда собаки ощущают олений дух или слышат собачий вой, будучи от жилья не в дальнем расстоянии.

За всем тем собаки на Камчатке необходимо потребны будут и тогда, когда лошадей там довольно будет: ибо на лошадях из-за глубоких снегов, частых рек и гористых мест нельзя ездить в зимнее время, да и в летнее не везде их употреблять можно, потому что есть много мест, где из-за частых озер и болот нет прохода и пешему.

Собаки против лошадей то имеют преимущество, что они в самую жестокую бурю, когда не токмо дороги видеть, но и глаз открыть не можно, с пути редко сбиваются, в противном же случае, бросаясь во все стороны, по духу оный находят.

Когда ехать никак бывает нельзя, как то часто случается, то собаки греют и хранят своего хозяина, лежа подле его весьма спокойно. Сверх того, подают они о наступающей буре и надежное известие: ибо когда собаки, отдыхая на пути, в снег загребаются, то должно стараться, чтоб до жилья скорее доехать или сыскать стан безопасный, ежели нет жилья в близости.

Служат же там собаки и вместо овец: ибо кожи их на всякое платье употребляются, как уже выше показано. Кожи белых собак, на которых шерсть долгая, в превеликой чести доныне: ибо ими куклянки и парки пушатся, из чего бы шиты ни были.

По сколько собак запрягают в сани и как их учат, и много ли клади на них обыкновенно возят, о том при описании езды на собаках объявлено будет.

Собак, которых учат за зверем ходить, как, например. за оленями, каменными баранами, соболями, лисицами и прочими, кормят почасту галками, отчего оные, по камчатскому примечанию, получают большее обоняние и бывают способнее к ловле не токмо зверя, но и ленных птиц.

Кроме собак, заводятся на Камчатке коровы и лошади, а более никакого там скота и птиц[248] дворовых не находится. По Стеллерову мнению, можно бы там было свиней развесть без всякой трудности: потому что оные и скоро плодятся, и корму для них на Камчатке больше, нежели в других местах Сибири. Равным образом и для коз там корму довольно; чего ради нельзя сомневаться, чтоб и они там не развелися.

Для овечьих заводов нет удобного места ни у Пенжинского, ни у Восточного моря: ибо они от сырой погоды и от сочной травы скоро зачахнуть и перепропасть могут.

Около Верхнего острога и по реке Козыревской для завода их места не неудобны: ибо и погода там суше, и трава не так водяна, только на зиму запасать надобно сена довольно; потому что зимою ради глубоких снегов скоту по полям ходить и кормиться не можно. Сие ж самое есть причиною, что от устья Илги до Якутска овец инде мало, а ннде совсем нет, как пишет господин Стеллер.

Хотя витимский[249] соболиный промысел до описания Камчатки не касается, однако по пристойности может иметь здесь место: для того чтоб в ловлении соболей по разным местам как разность способов, так и разность трудностей, которые промышленные претерпевают, были видимы.

Камчадалы, как выше объявлено, недели по две и более не ходят на промысел от одного негодования, когда им день втуне проходить случится, напротив того, витимские промышленники, препроводя почти целый год в несносных трудах и нуждах, почитают за счастие, ежели им по 10 соболей или меньше на человека достанется.

Правда, что десять витимских соболей из посредственных больше стоят камчатских сорока; однако и то правда, что витимские промышленники не белее соболей с промыслов возвращаются: напротив того, камчадалы достают соболей почти без всякого труда и нужды, так что ежели бы кто из них хотя в сотую долю против витимских промышленников потрудиться не обленился, то б без сомнения, получил несравненно большую прибыль: ибо на Камчатке соболей не меньше, как по Лене белок.

Впрочем, витимский соболиный промысел тем достойнее примечания, чем большему подвержен затруднению, особливо же что оное подало и промышленным причину к вымышлению разных обрядов и суеверий, которые хранят они строже всякого закона, для одного мнимого себе облегчения и большего в ловле соболей счастия, как ниже объявлено[250].

Когда Сибирское государство под Российскую державу приведено еще не было, но состояло под владением неверных народов, тогда по всей Сибири соболей было множество, особливо по Лене-реке в бору, который начинается от устья реки Олекмы и продолжается вниз по реке Лене до речки Агари верст на 30, с начала покорения Сибири соболиная ловля была столь богатая, что оное место богатым наволоком прозвано.

Но ныне не токмо там, но и в других местах, где есть российские поселения, нет никакого соболиного промысла: для того что соболи близ жилья не водятся, но по пустым лесам и по высоким горам в отдалении. Чего ради и обстоятельно описать сего промысла никак не возможно: ибо надлежит в том полагаться на промышленных, которые и не охотно сказывают про свои суеверные обряды, и всего достопамятного объявить для грубости своей не в состоянии: потому что важность им безделицею кажется, а безделица важностью.

По одной токмо Лене случилось нам найти людей, по-видимому верных, которые объявили обо всем без утайки и чего не могли изъяснить словами, оное показывали на деле, по которым известиям сочинено и следующее описание. Известия собраны по большей части моими трудами, а окончены покойным переводчиком Яхонтовым под смотрением господина доктора Гмелина после моего на Камчатку отъезда.