Козьма Прутков - Алексей Смирнов

есть идеальное совпадение образа и звука; сама по себе — маленький поэтический перл.

Обращение же:

в контексте со «сладкими тревогами» и «младыми шалостями» вообще придает всему стихотворению карнавальный характер. Дева, явленная Пушкину разыгравшимся воображением «пламенного недуга», в таких одеждах выглядит не то что не «мерзко», а просто обворожительно. Она безупречна и в этическом ключе. Она никого не ранит, она вообще ни с кем не воюет! Обратите внимание на то, что пушкинская дева попросту безоружна: кивер есть, плащ есть; боевой пояс, бранная обувь — все на месте, но оружия-то нет… Она — всего лишь прекрасный античный воин на каком-нибудь императорском маскараде в Зимнем дворце. Но что же делать, если к сорока четырем годам Толстой разлюбил маскарады?..

ИЗ ПИСЬМА

Дописано со знанием дела, ведь речь идет о родных Толстому местах.

ДОРИДЕ

Уже Толстому настойчивость претенциозных обращений к харитам въедалась в печенки. А нам?.. Впрочем, мы можем посмотреть на харит и без раздражения, с юмором.

ВИНОГРАД

Опять — ревность. Можно и нужно. Образ дивный. Недаром сорт болгарского винограда назван «дамские пальчики». И снова у Пушкина — изумительный звук, а у читателя-критика — неуклюжее со гроздом…

ЖЕЛАНИЕ

(«Кто видел край, где роскошью природы…»)

Справедливый протест против внешних атрибутов романтизма, которыми оригинал здесь злоупотребил.

АКВИЛОН

Дельное замечание в ответ на стихотворную риторику оригинала.

ПРОРОК

Кто возразит?

В марте 1828 года стихотворец В. С. Филимонов прислал Пушкину шутливую поэму «Дурацкий колпак», сопроводив ее следующим экспромтом:

Ответ Пушкина не заставил себя долго ждать.

В. С. ФИЛИМОНОВУ ПРИ ПОЛУЧЕНИИ ПОЭМЫ ЕГО «ДУРАЦКИЙ КОЛПАК»

Приятно узнать, что Пушкин — пусть даже в шутку — снимал шляпу перед человеком, который и к тебе в дом некогда захаживал…

А следом еще одно литературное воспоминание:

АНЧАР