Оживший кошмар русской истории. Страшная правда о Московии - Андрей Буровский

В любом случае — это война. И вторая, главнейшая по важности проблема: в Московии возникли бы те же самые столкновения католиков и православных, что и на Западной Руси. А «отъезжать», решая проблему любимым московским способом, уже было бы некуда, разве что возникнет «Новая Московия» в Сибири.

Вариантов тут только два: или веротерпимость, примирение между собой двух ветвей одного древа Апостольской церкви, или гражданская война православных и католиков, по типу того, что происходило в Малороссии в начале — середине XVII столетия. Исход такой войны непредсказуем, каждый вариант исхода имеет свои плюсы и минусы… Как бы не разорвала религиозная нетерпимость новую, не успевшую возникнуть державу…

И еще мучает меня еще одна мысль: а завоюй Стефан Баторий Московию и начнись такая война, на чьей стороне выступили бы магнаты и шляхта Западной Руси? На стороне «Новой Московии»? Наверняка нет. На стороне православных? Не уверен…

Если цель — распространение идей, то книгопечатание исполнило бы это гораздо лучше, чем солдаты.

Граф Л. Толстой

Начало

…Все началось с того, что в имение князей Вишневецких пришел новый работник. Никто не знал, кто этот человек, откуда пришел и чем занимался до этого. В мире, где очень важно принадлежать к какому-то клану, иметь известных предков, такие люди оказывались самыми незащищенными, малозначащими и находились в самом низу общества. Человек этот был работник Вишневецких.

И вот уже начинаются неясности! Работник… По какой части работник? Конюх он был, шорник, столяр, маляр, огородник? Об этом предание молчит. Может быть, из почтения к тому, кем оказался этот молодой человек? Может быть…

Есть другая история: что вырастили его монахи, из совсем маленького, почти грудного мальчика. Был голод, на дороге нашли мертвую мать; руки трупа стискивали еще пищавшего младенца. Всякого, склонного идеализировать прошедшие времена, отсылаю к этой сцене, не такой уж редкой во всем мире.

Малыш был здоров и умирал только от голода; монахи вырастили малыша, дали ему новое имя. На тощей шейке болтался крест, но кто знает, каким именем нарекли его первый раз? В таких случаях давали имя в честь святого, в чей день нашли ребенка, — ведь именно этот святой привел ребенка к спасению. Ребенок вырос и пошел в работники в одно из бесчисленных имений Вишневецких.

А может, эта легенда потом прилипла к нашему незнакомцу? Прилипла позже, когда стали соединять его и Гришку Отрепьева, соединять этих двух совершенно различных людей. Ведь первоначально эта история была как раз про него, про Гришку, и вроде бы соответствовала истине. Более чем вероятно, что истории двух разных людей «соединили».

Говорят еще, что однажды, когда монахи сидели в трапезной, зашел с улицы некий странник, и его усадили вместе с братией. Странник сел напротив подростка и вдруг вперился в него глазами…

— Он!!! Это он, я узнал его! — страшно закричал странник и грохнулся в обморок. Кинулись к нему, уложили на лавку. Странник все не приходил в себя. А утром хватились — нет странника.

Так, мол, парень и начал узнавать, что с его происхождением связана какая-то тайна.

Еще говорят, что к работнику знатных магнатов, вельможных панов Вишневецких, приходили какие-то «незнаемые» люди и вели с ним долгие беседы, тоже «незнаемо» о чем.

Но все это — только подготовка к главному. О главном тоже рассказывают по-разному. Один вариант таков, что парень как-то сильно заболел и рассказал священнику на исповеди свою тайну. Это была такая тайна, что священник не выдержал, поступился даже страхом погубить душу и открыл тайну князю Вишневецкому.

Другая версия «главного» проще. В один прекрасный день парень попросил о встрече с князем Адамом Вишневецким и открылся ему. Он, работник князя, на самом деле не нивесть чей сын; на самом деле он чудесно спасшийся царевич Дмитрий, сын царя Московии Ивана Грозного.

Не будем оспоривать легенд. Не очень важно, как именно все начиналось: через священника, чье имя легенда не приводит, или без него. Важно другое: князь Вишневецкий ПОВЕРИЛ. Стоило ему засмеяться, махнуть рукой, сказать что-то в духе «Ты, видать, грибов дурных наелся, парень?». И не было бы ничего. Стоило князю решить, что парень сошел с ума, что после болезни у него ум заворачивается за разум, — и вся эта история окончилась бы совершенно иначе. Прямо скажем, непонятно как. А если бы князь решил, что его «человек» сознательно морочит ему голову, пытается выжать из него обманом денег, все могло бы кончиться и совсем плохо для Дмитрия. Но князь Вишневецкий ПОВЕРИЛ. И у незнакомца начались совсем другие приключения.

Доверчивость князей Адама и Константина Вишневецких меня, честно говоря, сразу же настраивает в пользу Дмитрия. Потому что получить огромное состояние может каждый или почти каждый — были бы везение, обстоятельства, толика собственных усилий. Но вот удерживать огромное богатство, быть богаче королей из поколения в поколение — это совсем другое дело. Для этого нужны не только ум, работоспособность и удача. Нужны еще недоверчивость, хитрость, проницательность; нужно умение видеть, понимать людей, оценивать их быстро и верно, как можно реже ошибаясь. А Вишневецкие были не просто богатыми — они были богатейшим семейством Речи Посполитой, одной из богатейших семей Европы. Золотой посуды, земель и денег у них было больше, чем у английских королей, и никак не была характерна для них погоня за внезапным «фартом», «удачей — мгновенной и ослепительной, как ночной выстрел в лицо»[67].Так жили поколения Вишневецких, и ни одно их поколение не потеряло богатства. А если бы хоть в одном из поколений Вишневецких жил тот, кто склонен был бы верить аферистам, — следующее поколение такого состояния уже не имело бы.

Так что, если Вишневецкие поверили Дмитрию — это большой плюс для признания его «подлинности». Очень большой.

Адам и Константин Вишневецкие рассказали о Дмитрии тестю Константина, Мнишеку… О феодальном клане Мнишеков придется рассказать особо… Хотя не всегда ясно, что рассказывать, а главное — в каких выражениях. Начать с того, что сам старший Мнишек раза три переходил из одной веры в другую. Его сыновья «прославились» поставками юных дев любвеобильному королю Сигизмунду-Августу, а после смерти короля дочиста обобрали его. О поведении Марины Мнишек говорить и неприятно, и главное — очень непросто. Повторять зады грязных сплетен не хочется, а ничего хорошего об этой даме так никто ничего и не сказал.

Клан насчитывал десятки семейств, и все были примерно таковы же. История сохранила слова княгини Камалии Радзивилл, сказанной кому-то из своих внуков. Смысл сказанного в том, что дети приличных людей не играют с детьми воров и проституток.

Что делало Мнишеков ценными союзниками — это невероятная искушенность в интригах и сплоченность клана. Если ставка была высока, клан прекращал внутреннюю грызню и дружно образовывал единый фронт.