Верность Отчизне. Ищущий боя - Иван Кожедуб

Все в нем — и душевные качества, и летное мастерство — заставляло нас здесь, во фронтовой обстановке, уважать его еще больше. Мы действительно готовы были пойти за ним в самое пекло. Вырос в полку и авторитет его заместителя по политической части майора Мельникова — тоже отличного летчика.

Каждый вечер замполит приходил в поселок, где нас расквартировали, подолгу беседовал с нами, и разговор с ним давал нам много.

— Успех боевого задания зависит от знаний, — часто напоминал он молодым летчикам, рвавшимся в бой. — Углубленно изучайте тактику противника, продумывайте свои недостатки! Каждый свой полет — и боевой, и тренировочный — тщательно анализируйте. Если допустили ошибку, советуйтесь со мной, с командиром, с товарищем. Главное — не замыкаться, прислушиваться к критике, и тогда любую ошибку выправишь.

Запомнилось, с какой силой убеждения сказал он вечером того дня, когда погиб Пахомов:

— Скоро вы станете закаленными боевыми летчиками и отомстите за товарищей, отдавших жизнь во имя освобождения советской земли.

…Полк уже имел некоторый боевой опыт. И командир, воспользовавшись относительным затишьем, провел первую летно-тактическую конференцию — раньше мы изучали опыт летчиков из других частей. Теперь мои однополчане могли обменяться своим опытом, могли сообща проанализировать успехи и недостатки, чтобы закрепить хорошее, отсеять плохое, не допускать промахов в боевых условиях. Словом, надо было подвести итоги.

Такое собеседование было полезно для всех нас, особенно же для тех, кто вроде меня еще не участвовал в боях.

Сначала начальник штаба обрисовал обстановку на нашем южном крыле фронта.

Вот, в общих чертах, какой она была в те мартовские дни 1943 года. 18 марта наши войска оставили Белгород. Но они прочно закрепились по левому берегу Северного Донца на Белгородско-Харьковском направлении и остановили врага.

Наступило затишье. Но севернее Чугуева безостановочно шли бои местного значения: наши войска отбивали атаки противника, пытавшегося переправиться через реку.

К лету, как мы узнали позже, враг стал сосредоточивать в районе Курского выступа крупные группировки войск, военную технику. К началу боев фашистское командование стянуло сюда со всего советско-германского фронта три четверти авиации. Фашисты лихорадочно готовились к операции «Цитадель». Они намеревались окружить наши войска на Курском выступе, стремясь снова захватить инициативу и нанести поражение Советской Армии.

Советское командование заблаговременно вскрыло замыслы врага. Наши войска усиленно готовились к решительному сражению. На нашем фланге, как и на всем Курском выступе, шла перегруппировка сил. Подтягивались резервы, техника, строились оборонительные рубежи, восстанавливались дороги, мосты. И в колхозах, и в городах люди от мала до велика самоотверженно помогали армии строить и укреплять рубежи обороны.

Как и все воины, оборонявшие Курский выступ, мы усиленно готовились к будущим боям и с нетерпением их ждали.

На полковом собрании — первом во фронтовой обстановке — выступило много летчиков. Говорили об успехах Амелина, Евстигнеева и других, о промахах некоторых летчиков, вспоминали боевые подвиги Пахомова, Гладких, Мубаракшина.

Разговор зашел о роли рядового летчика в исходе боя. Групповой бой слагается из боя пар, звеньев, групп — это четкий механизм. И на его работе может отразиться любая ошибка ведомого. Победа дается благодаря взаимным усилиям всей эскадрильи, всего полка.

Говорили и о том, что успех группы зависит от решения командира группы. Авиационный командир обязан знать и чувствовать сильные и слабые стороны группы, знать, в чем сила и ловкость противника, и умело все это взвешивать. Он должен особенно быстро принимать решения, умело идти на риск.

В заключительном слове командир сказал:

— Бомбардировщики противника стараются прорваться к боевым порядкам наших наземных войск. В этих случаях советские истребители — действуют ли они в паре или в группе — идут на все, навязывая бой врагу. Они жертвуют всем, только бы не дать вражеским самолетам прицельно бомбить войска. Обстановка заставляет нас идти на риск. И чем сложнее, чем опаснее обстановка, тем больше оснований для боевого риска. Но, идя на риск, летчик должен все взвесить, правильно оценить обстановку, иначе риск будет бессмысленным: цели не достигнешь.

Слова Солдатенко я часто вспоминал впоследствии.

Итак, воздушные бои стихли. Обе стороны сохраняли и увеличивали количество самолетов для будущих боев.

Наша авиация по приказу командования стала совершать налеты на аэродромы противника. Немцы отвечали налетами на наши объекты, внезапно нападали на аэродромы. Участились налеты на Валуйки. Все опытные летчики нашего полка стали вылетать наперехват немецких бомбардировщиков.

Мы с Вано рвались в бой, но нас постепенно готовили к встрече с коварным и сильным врагом. Однако встреча произошла неожиданно, и все случилось совсем не так, как мне представлялось.

Солнце уже приближалось к горизонту, когда Иванов открыл капот машины, и мы вместе с ним начали осматривать мотор, готовить самолет к завтрашнему дню. Вдруг подбегает оперативный дежурный и сообщает, что паре младшего лейтенанта Габунии приказано вырулить на боевое дежурство.

Смотрю, Габуния уже запустил мотор и выруливает. Сейчас он остановится и выключит мотор. Ничуть не бывало: командир полка машет ему флажком. Вано выруливает на взлетную полосу и взлетает.

Я поражен: неожиданный приказ — первое боевое задание нашей паре, а мы еще не совсем договорились на земле о действиях в воздухе. Ведь ответственность на нас какая: когда барражируешь над аэродромом, может произойти налет, ты в любую секунду должен быть готов вступить в бой.

— Товарищ командир, садитесь в самолет быстрее, — говорит Иванов.

— Как, разве он готов к полету?

— Не беспокойтесь. Сейчас все будет в порядке.

И действительно, не успел я влезть в кабину и привязаться ремнями, как механик, быстро закрыв капот, доложил:

— Товарищ командир, аппарат к вылету готов.

Выруливаю на старт. Командир машет флажком и мне. Даю газ — и взлетаю.

Мой пятибачный медленно набирает скорость и высоту. Ведущий делает разворот, и вот он выше меня. Смотрю на прибор скорости и не решаюсь последовать его примеру — скорость недостаточна. Пора делать разворот. Сосредоточиваю внимание на технике пилотирования. Осматриваюсь — Габунии не видно.

Пытаюсь связаться с ним по радио — Вано молчит. Попытался установить связь с землей — земля не отвечает. В чем дело? Что случилось?

Набираю высоту 1500 метров. Что ж, буду прикрывать аэродром один! Но я знаю: гитлеровцы стараются совершать налеты на наши аэродромы и другие объекты на закате солнца, когда нас оно слепит. С нетерпением жду, что вот-вот появится Габуния. А пока решил потренироваться, отрабатывая осмотрительность.