Молодые и красивые. Мода двадцатых годов - Ольга Хорошилова

Дневное платье от Мадлен Вионне

1925 год. Институт костюма Киото: kci.or.jp

Платье прямого силуэта от Мадлен Вионне

1920-е годы.

Музей декоративного искусства (Париж)

Любопытно, что при этом Вионне не отказывалась от авторизованных копий. L’Officiel упоминает мадам Еву Боэкс, которая по договоренности с кутюрье создавала не менее трех реплик ее платьев на базе мастерской, расположенной на парижской улице Кастильоне, 14. Каждая авторизованная копия имела гриф с подписью Евы Боэкс, индивидуальным номером, надписью «Licence Madeleine Vionnet’s» и ее отпечатком пальца.

Кутюрье шла в ногу с рекламным временем. С1924 года снабжала модели монограммой «MV», открыла филиал в Биаррице, наладила продажу платьев в США через ритейлера Хиксона и филиал Vionnet New York, запустила парфюмерную линию, называя ароматы в авангардном стиле – буквами. Она разрабатывала спортивные костюмы, в том числе для тенниса и авто. Иллюстрации для нее создавали лучшие художники, к примеру Тайя. Самые известные актрисы, в том числе Джозефина Бейкер и Глория Свенсон, позировали в ее вечерних нарядах.

Гриф модного Дома Мадлен Вионне с росписью и отпечатком пальца модельера

Институт костюма Киото: kci.or.jp

Вечернее платье «Henriette»

1923 год.

Институт костюма Киото: kci.or.jp

Эльза Скиапарелли в джемпере с белым бантом

1932 год. Фонд А. А. Васильева

И даже после Второй мировой войны о Вионне не забывали. В 1948 году Жак Фат посвятил ей костюмированный бал «Голливуд 1925». Серьезное изучение творчества модельера началось в семидесятые годы после того, как она передала свой обширный архив в Объединение костюмного искусства, ныне Музей моды и текстиля. Там покоятся ее письма, фотографии, книги с образцами, ее любимые деревянные манекены и немые обездвиженные платья, которые так восхищают трепетных хранителей, но почти ничего не говорят о своем великолепном светском прошлом.

Двадцатые были ее юностью. Эльзу Скиапарелли только начинали узнавать и с трудом произносили итальянское имя, путаясь в согласных. «Можно просто Скиап», – помогала модельер. В те стройные предзакатные годы Века Джаза она делала первые робкие шаги в мир Высокой моды и потому особенно радушно, с южным гостеприимством привечала клиенток. Следовало производить хорошее впечатление, сладко улыбаться и стараться не спорить. Скиапарелли отлично понимала законы бизнеса.

Она понимала, что нужно находиться в тренде, быть медийной, что слишком смелые эксперименты, о которых ей грезилось, станут уместны лишь тогда, когда ее раскатистое имя начнут произносить запросто, без запинок. Пока она была «просто Скиап», молодым подающим надежды модельером, которую нежно обжимал толстяк Пуаре и почти не замечала звездная Шанель, не видя в «итальянской девочке» конкурентки.

Джемпер «Cravat»

1927 год.

Музей Виктории и Альберта (Лондон): collections, vam. ас. uk

Эльза Скиапарелли в джемпере с белым бантом

1928 год. Фонд А. А. Васильева

Эльза не умела шить, но, как многие современники, мечтала создавать необычное. Общий язык с работодателями нашла не сразу. «Переполняемая сумасшедшими идеями, я связалась с Домом Магги Руф. Любезный господин, чрезвычайно обходительный, объявил, что мне лучше заняться разведением картофеля, чем пытаться делать платья, у меня нет ни таланта, ни умения»[7]. В 1925 году ей удалось пристроиться в менее взыскательный Maison Lambal, который вскоре закрылся по финансовым причинам. И пришлось начинать собственное дело – с нуля.

Помог случай. В 1927 году подруга, только что приехавшая из Америки, забежала ее навестить, одетая в необычный свитер: «Связан вручную, а смотрится солидно. Он был решительно некрасив по форме и цвету; эластичен, но не растягивался, как другие вязаные вещи. “Где вы это купили?” – спросила я. “Это? Дело в том, что одна женщина…” “Одна женщина” оказалась армянской крестьянкой, замужней. Я отправилась к ней»[8].

Эльза подбирала самые простые французские слова, по-итальянски жестикулировала, выпучивала глаза и широко раскрывала рот, совсем как учитель иностранного языка – и все для того, чтобы растолковать диковатой, смущенной и сморщенной армянке ее задачу. Но та ничего не поняла. Первый свитер вовсе не получился. Второй вышел грубым. И после очередных внятных объяснений и жестов армянка сделала третий, который Скиапарелли признала сенсационным.

Эльза Скиапарелли

1950-е годы.

Фонд А. А. Васильева

Связанный вручную, плотный, не тяжелый, полуприлегающий, технически простой, такой же, как тысячи других, аккуратными рядами висевшие в универмагах Парижа, Лондона и Нью-Йорка. Сенсационность была в приеме. Эльза придумала узор с эффектом trompe-l’oeil – белые в матросском стиле «воротник», «манжеты» и галстук-бант казались объемными из-за мягкой полутени. Модельер справедливо ожидала успеха. Во-первых, ей удалось разработать лаконичную черно-белую формулу, сродни «маленькому черному» Шанель. Сейчас ее бы назвали брендообразующей. Во-вторых, Скиап попала в тенденцию – тогда простые вязаные свитера были в большой моде, как и матросские воротники. И наконец, она использовала чисто художественный прием «обман зрения», превратила простой джемпер в произведение авангардного искусства, близкородственное сюрреалистским полотнам.