Легендарный Василий Буслаев. Первый русский крестоносец - Виктор Поротников

Двигаясь за огоньком масляного светильника, который был в руке у идущей впереди служанки, Василий и его спутник поднялись на второй этаж в комнату, которую служанка отперла ключом. Она вошла туда первой и зажгла медную лампу на столе.

Обернувшись на вошедших за нею следом мужчин, служанка ахнула:

– Мой господин, ты весь в крови! Ты ранен!

Спутник Василия бессильно опустился на стул и повелел служанке:

– Принеси воды. Я умоюсь.

Теперь, при свете лампы, Василий смог разглядеть незнакомца как следует. У него невольно вырвался изумленный возглас:

– Матерь Божья!

Эту черную шевелюру и бородку на мощном выступающем вперед подбородке, этот орлиный нос и властный взгляд из-под густых бровей он видел недавно в храме Святой Софии. Кровь на лбу и висках лишь добавляла мужественности этому лицу. Лицу человека, повелевающего Империей ромеев!

– Я вижу, ты узнал меня, воин, – сказал василевс. – Впрочем, отныне ты не простой воин, а гемиолохит.

Василий почтительно поклонился императору.

– Сядь, друг мой. Сейчас я смою с себя кровь, мы с тобой выпьем вина. По-моему, повод для этого имеется, а? – Император улыбнулся.

– Неосмотрительно ты поступаешь, повелитель, разгуливая в одиночку ночью по городу, – промолвил Василий, присев на скамью у окна, завешенного шторой.

– Не могу же я подвергать опасности огласки доброе имя женщины, жаждущей встреч со мной, – ответил василевс. – В таком деле лишние свидетели не нужны. Не выдавай меня служанке, друг мой. Для нее я – торговец зерном.

Служанка вернулась с тазом, наполненным водой, на плече у нее висело льняное полотенце. Водрузив таз с водой на стол, служанка переставила медную лампу со стола на полку, прибитую к стене.

Василевс стал умываться, стараясь не забрызгать свою одежду.

Служанка стояла рядом, готовая подать ему полотенце.

За дверью раздались торопливые шаги, и в комнату вбежала красивая невысокая женщина в длинной белой тунике с красной каймой по нижнему краю. Ее пышные рыжеватые волосы были завиты и уложены в высокую прическу, в которой поблескивали жемчужные нити. Обнаженные пухлые руки женщины были унизаны золотыми браслетами. Благородное лицо женщины с прямым точеным носом и чувственными устами исказила печать сострадания при виде окровавленной головы василевса. С ее уст сорвалась фраза: «О, мой обожаемый!..»

Но она тут же осеклась, увидев Василия.

Василий встал и слегка поклонился. Он узнал Анастасию, жену Феофилакта.

Анастасия сделала вид, что видит Василия в первый раз. Она приказала ему взглядом поступить так же по отношению к ней.

Опасаясь, как бы императору не бросилась в глаза неловкость Анастасии, Василий заторопился уходить.

Василевс попытался удержать его:

– Подожди, друг. Я угощу тебя вином.

– Он на службе, мой дорогой, – сказала Анастасия. – Ему пора идти. Лучше пригласи его в гости днем.

– Хорошо, – согласился василевс. – Как тебя разыскать, друг?

Василий подробно объяснил, как его можно найти, стараясь не встречаться глазами с Анастасией.

Выйдя из дома, Василий продолжил свой путь к казармам стратиотов, а на душе у него скребли кошки. Он стал невольным уличителем Анастасии в ее неверности супругу! Как он теперь сможет показаться в доме Феофилакта, зная о таком грехе его жены! И что может означать этот злобный взгляд Анастасии, каким она наградила Василия, прежде чем закрыть за ним дверь?

* * *

Внезапное выдвижение Василия из простых воинов в командиры полусотни удивило всех его соратников и особенно таксиарха Дионисия.

– Вот к чему привели твои посещения знатной матроны, – с хитрой улыбкой сказал таксиарх Василию. – Эта матрона, случаем, не супруга великого доместика?

Великий доместик был предводителем над всеми войсками Империи.

Только одному человеку Василий рассказал всю правду. Это был Потаня.

Потаня выразил глубокую обеспокоенность:

– Ты ступил на лезвие меча, Вася. Самое лучшее для тебя – немедленно исчезнуть. Знать такую тайну небезопасно.

Но Василий был иного мнения.

– Пустое, Потаня. Василевс человек благородный. Сегодня я – гемиолохит, а завтра, глядишь, стану дукой. Может, мне доверят отряд войска и отправят в Палестину сражаться с сарацинами!

– Твои бы речи да Богу бы встречи, – вздохнул Потаня.

Весной пришло известие, что крестоносные рати во Франции и Германии готовы выступить в поход. Крестоносцы ждут, когда подрастет трава и подсохнут дороги после таяния снегов.

В канун Пасхи к Василию прибыл вестник от императора. Молодой честолюбец решил: наконец-то сама Удача протягивает ему руку! Василевс приглашает его в Палатий.

«Все-таки не забыл про меня Мануил, – тешил себя самодовольными мыслями Василий, вступив в ворота Большого Дворца. – Теперь будет чем удивить побратимов!»

Гонец, пришедший от василевса, провел Василия через многие двери мимо стражи и дворцовых чиновников, молчаливо кивавших на его пропуск в виде медальона, висевший на шее.

Комната, в которой оказался Василий, имела два узких окна, блестевших зеленым стеклом, стены комнаты были украшены розетками и всевозможными завитушками, пол был выложен плитками из зеленого камня. Посреди комнаты стоял круглый стол на ножках в виде львиных лап. Подле стола стояли стул и кресло с подлокотниками. Больше никакой мебели не было.

Вестник удалился, оставив Василия одного.

Постояв некоторое время на одном месте, Василий сначала прошелся по узкой комнате из угла в угол, потом сел на стул. Ему не сиделось. Он встал, затем снова сел. Его изводило мучительное любопытство: что скажет ему император, когда войдет сюда?

Шелест ткани, которой был завешен дверной проем, заставил Василия оглянуться. Он надеялся увидеть василевса и вскочил со стула. Однако перед Василием стоял толстый важный господин в длинных, до полу, одеждах шафранного цвета, похожих на балахон. Вельможа был совершенно лыс. Его круглое мясистое лицо лоснилось, лысина у него блестела. В глазах застыло добродушно-лукавое выражение.

– Василий Буслаев, если не ошибаюсь? – удивительно тонким голоском спросил вошедший.

– Да, – ответил новгородец и сел на стул, повинуясь мягкому жесту пухлой руки.

Толстяк устроился в кресле напротив Василия.

– Меня зовут Волумниан, – представился он. – Я помощник паракимомена Диотима, который ночует в спальных покоях императора. Я же имею доступ в опочивальню императрицы.

Василий знал, что паракимомен – высшая придворная должность, которую, впрочем, может занимать только евнух. Это насторожило Василия.