Женщины Викторианской Англии. От идеала до порока - Кэрри Гринберг

Пышные платья 1860-х. Рисунок из журнала «Деморестс», 1866.

В начале 1870-х турнюр напоминал подушечку с рюшами и крепился к талии на завязках. Если раньше кринолин казался эталоном абсурдной и неудобной моды, то в 1870-х женщин поджидали новые мучения: сзади платье оттягивал турнюр, спереди на живот давил плотный корсаж, спускавшийся ниже талии. Под корсажем-кирасой находился длинный и неудобный корсет. Добавить сюда еще и высокий воротник, узкие рукава, нижнюю юбку, которая плотно охватывала бедра и льнула к ногам, шлейф, собиравший на себя всю грязь, и картина получается неутешительная. Ни пробежаться, ни присесть. В довершение всех бед, ткани – шелк, атлас, бархат, тафта – были тяжелыми и плотными, а платья с какой-то маниакальной одержимостью украшали лентами и бантиками, кружевами и бахромой, бисером и блестками, перьями и искусственными цветами. Поневоле вспомнишь про тяжелую женскую долюшку и оплачешь отсутствие свободы (особенно свободы передвижения!).

Украшательство так и не пошло на спад в 1880-х, скорее уж оно набирало новые обороты. Дамы, казалось, устроили соревнование, чье платье окажется самым вычурным и аляповатым. В моду вошли жесткие, тяжелые складки, словно бы высеченные из мрамора резцом скульптора, и ткани для них требовались соответствующие: плотные шерстяные материи, парча, бархат и плюш. Сочетание цветов заставляло эстетов болезненно жмуриться – на одном платье встречались розовый с красным, зеленый с алым, розовый с желтым, и поверх всего этого великолепия сияли жемчуга, топорщились перья, благоухали шелковые розы, ползли искусственные жуки и бабочки, поблескивали стеклянными глазками чучела птиц. Да что птицы! Модницы украшали шляпки и платья чучелами кошек и обезьян, хотя, как можно судить по отзыву в «Журнале юных леди» (The Young Ladies’ Journal), англичанки хотели откреститься от подобной жестокости: «Чтобы хорошо одеваться, не следует потакать капризам моды и украшать шляпки кошачьими головами, маленькими обезьянками и большими попугаями, как парижские дамы». Зимой поверх платьев набрасывали накидки и шубки из мехов, которые в Британскую империю свозили со всего света: шиншиллу из Южной Америки, белок и соболей из России, норку из Северной Америки. Во второй половине XIX века общедоступным стал котиковый, или тюлений, мех.

Силуэт 1870-х. Рисунок из журнала «Питерсонс», 1873.

Платье 1884 года с огромным турнюром. Рисунок их журнала «Питерсонс».

Стиль 1890-х. Рисунок из журнала «Питерсонс», 1891.

В начале 1880-х вновь вернулся турнюр, став еще более внушительным, чем в предыдущие годы. Например, актриса Лили Лэнгтри ввела в моду турнюр, состоявший из металлических пружин, которые сжимались, когда дама садилась, и распрямлялись, когда она вставала. Поскольку к платьям перестали цеплять шлейфы, юбка ниспадала с громадного турнюра практически под прямым углом, из-за чего светские модницы походили на кентавров. Платья становились все более замысловатыми, начиналось помешательство на асимметричных фасонах. Но в 1889 году исчез турнюр, а вместе с ним и причудливый покрой юбок. Фокус переместился на корсаж: появились высокие жесткие воротнички, а к 1896 году рукава выше локтя так расширились, что стали напоминать жиго 1830-х. Широкая линия плеч подчеркивала узкую талию. С корсажами платьев начали соперничать белые кружевные блузы, которые гармонично сочетались с юбками из более плотных тканей, таких как твид и корд.

Настоящей отдушиной для женщин, предпочитавших естественность в одежде, являлось эстетическое движение. В конце 1840-х молодые художники Данте Габриель Россетти, Джон Эверетт Милле и Уильям Холман Хант создали артистический кружок «Братство прерафаэлитов». Отринув условность и манерность академической живописи, они ориентировались на творчество художников эпохи раннего Возрождения, и на полотнах прерафаэлитов часто встречаются средневековые сюжеты. За основу костюмов для своих героинь – леди из Шалотт, Офелии, Изольды, Беатриче – прерафаэлиты брали средневековые рукописи или надгробные памятники, хотя по большей части полагались на свою фантазию. Результат получался настолько впечатляющим, что поклонницы художников тоже возжелали такие платья.

В отличие от пышных дамских нарядов середины века эстетические платья обладали свободным покроем, для них были характерны рукава с буфами и отсутствие корсета. Цвета тканей были натуральными, чаще всего встречались коричневый, красный, оттенки синего и особенно серовато-зеленый, как листья шалфея. Ни анилиновых красителей, ни кружев, изготовленных на станке. Единственным украшением служила вышивка (основные мотивы – подсолнухи и лилии), в качестве аксессуаров подходили бусы из янтаря. Символом эстетической моды стала Джейн Моррис, муза Россетти и жена Уильяма Морриса – поэта, дизайнера и вождя Движения искусств и ремесел. Особое распространение «эстетические платья» получили в 1860-х, хотя мода на них продержалась до конца века. Но когда их начали продавать в универсальных магазинах, интерес к ним отчасти угас – элитная мода стала мейнстримом.

Одной из самых оригинальных тенденций викторианского костюма был траур, наступавший после смерти близких родственников и друзей. Викторианцы различали четыре периода траура – первый, второй, обычный траур и полутраур. Для вдовы первый период длился год и месяц с момента смерти мужа, а каждый последующий этап – еще шесть месяцев. В первый период траура одежда вдовы была сплошь черного цвета, за исключением белого чепца, воротничков и широких белых манжет, о которые бедняжка могла вытирать горькие слезы. Платья для строгого траура шили из бомбазина и отделывали крепом. Бомбазин, или бумазею, в те годы изготавливали из шерсти, переплетенной с шелком. В эпоху, когда ценились легкие и блестящие материи, тусклый бомбазин воплощал уныние. Напротив, наряды из шелка и других переливающихся тканей считались вульгарными в эту скорбную пору.

Второй период был не менее строгим, однако вдовам позволялось носить меньше крепа, а обычный траур разрешал черные или черно-белые платья из любых тканей. По истечении двух лет с момента смерти мужа для вдов наступал долгожданный период полутраура. К уже разрешенным расцветкам добавлялись такие цвета, как лиловый, пурпурный и серый. Впрочем, некоторые вдовы до конца своих дней не снимали траурное убранство. Их вдохновлял пример королевы Виктории, которая 40 лет носила траур по принцу Альберту.