Великий Чингис-хан. "Кара Господня" или "человек тысячелетия"? - Евгений Кычанов

* * *

Чингис-хан узаконил хунгиратов в качестве брачных партнеров императорского рода. «Когда в роде хунгират рождаются девочки, они из поколения в поколение становятся императрицами; когда рождаются мальчики, они из поколения в поколение женятся на принцессах. Пусть непрерывно из поколения в поколение объявляют этот жалуемый указ в первую луну четырех времен каждого года» [Юань ши, цз. 118, с. 1а]. Интересно, что аналогичную по содержанию статью закона, устанавливающую брачные взаимоотношения между царствующим домом Нгвеми и родом Сими, из которого императоры из рода Нгвеми брали себе жен, мы находим в тангутском кодексе законов середины XII в.

Большая роль в новом государстве была отведена Шиги-Хутухту. Он, как говорилось ранее, распределял уделы – хуби. Именно к нему были обращены следующие слова Чин-гис-хана:

– Когда же с помощью Вечного Неба будем преобразовывать всенародное государство, будь ты оком смотрения и ухом слушания! Произведи ты мне такое распределение разноплеменного населения государства: родительнице нашей, младшим братьям и сыновьям выдели их долю, состоящую из людей, живущих за войлочными стенами, так называемых подданных, а затем выдели и разверстай по районам население, пользующееся деревянными дверьми. Никто да не посмеет переиначивать твоего определения!

Последнее указание являлось прямым запретом менять своего владельца. Чулууны Далай полагает, что «исгэй ту ургатан» («живущие за войлочными стенами») – это кочевое население государства, а «хабдасун э’удэтэн» («живущие за деревянными стенами») – оседлое, занимавшееся земледелием [Чулууны Далай, с. 107].

Шиги-Хутухту был назначен главой Верховного суда государства и получил наказ:

– Искореняй воровство, уничтожай обман во всех пределах государства. Виновных в смерти – предавай смерти! Повинных наказанию или штрафу – наказуй! (по «Сокровенному сказанию», с. 159–160).

Правление ханское не должно блуждать в темноте.

Хан ошибаться не должен!

Поступайте по своему усмотрению —

Будьте твердыми, не склоняйтесь на чью-то сторону.

Не пренебрегайте словами своими.

Не горячитесь с почтенными людьми,

Не кричите на людей громким голосом!

Не распускайте слухов,

Не привязывайте звонка к подолу халата,

Не приходите на суд растрепанными

[Алтай Тобчи, с. 215].

Так, судя по одному из монгольских стихотворений, которое, как предполагают, восходит к первой четверти XIII в. (Н.П. Шастина), Чингис наставлял своих судей.

Суд, возглавляемый Шиги-Хутухту, в своих решениях должен был руководствоваться собранием законов – «Ясой». Г.В. Вернадский, исследователь «Ясы», допускал, что она также была утверждена на курилтае 1206 г. Затем «Яса» пересматривалась в 1218 и 1225 гг. «Яса», по классификации Г.В. Вернадского, включала международное право, государственно-административное право, податной устав, уголовное, частное, торговое и судебное право. Он полагает, что одним из основных положений международного права, содержащегося в «Ясе», «была определенная форма объявления войны с гарантией безопасности населению враждебной страны в случае добровольного подчинения». Империя была основана на всеобщем прикреплении населения к государственной службе. Каждый под страхом смерти был обязан возвратить беглого раба законному собственнику. «Основной целью наказания в понятии Ясы является физическое уничтожение преступников». Г.В. Вернадский расценивал Чингисхана не только как гениального полководца, но и как «государственного деятеля крупного размаха, творца нового имперского права» (см. [О составе Великой Ясы, с. 33]).

Однако не для всех «Яса» стала законом, который должен был неукоснительно соблюдаться. Раздавая уделы, должности и награды, Чингис-хан ряду своих нукеров дозволил «не вменять в вину девять проступков», т. е. не привлекать их к суду и не наказывать за девять совершенных ими преступлений, наказуемых смертной казнью.

Один из сородичей Чингис-хана, старец Усун, получил титул беки. Он должен был восседать на почетном месте (на троне) облаченным в белую шубу и ездить на белом коне. «Должность» Усуна имела культовое значение. Он обязан был изучать связь событий в улусе Чингиса с природой и ее явлениями, был кем-то вроде придворного астролога, наблюдающего за календарем.

– Пусть назначает и освещает нам годы и месяцы! – сказал, по преданию, Чингис-хан (по «Сокровенному сказанию», с. 166).

Пользование своим календарем на Дальнем Востоке было одним из признаков независимого государства.

Затем Чингис приказал увеличить численность своей гвардии – кешиктенов до десяти тысяч человек. Приказ гласил: «Объявляем во всеобщее сведение по всем тысячам о нижеследующем: «При составлении для нас корпуса кешиктенов надлежит пополнять таковой сыновьями нойонов – темников, тысячников и сотников, а также сыновьями людей свободного состояния, достойных при этом состоять при нас как по своим способностям, так по выдающейся физической силе и крепости. Сыновьям нойонов-тысячников надлежит явиться на службу не иначе как с десятью товарищами и одним младшим братом при каждом. Сыновьям же нойонов-сотников – с пятью товарищами и одним младшим братом при каждом. Сыновей нойонов-десятников, равно как и сыновей людей свободного состояния, каждого сопровождают по одному младшему брату и по три товарища, причем все они обязаны явиться со своими средствами передвижения, коими снабжаются на местах. В товарищи к сыновьям нойонов-тысячников люди берутся на местах, по разверстке от тысяч и сотен для той цели, чтобы усилить составленный при нас корпус» («Сокровенное сказание», с. 168–169).

Так была сформирована «тьма кешиктенов», состоявшая из восьмитысячного отряда гвардейцев-турхаутов, в том числе одного полка в тысячу человек из отборных богатырей, и отряда ночной стражи в две тысячи кебтеулов. Чингис-хан повелел:

– Наша личная охрана, усиленная до тьмы кешиктенов, будет в военное время и главным средним полком.

Мы уже упоминали о том, что охранявшая ханскую ставку стража менялась каждые трое суток. «Кебтеулы, стоящие на страже у ворот, обязаны рубить голову по самые плечи, а плечи наотвал всякому, кто попытался бы ночью проникнуть во дворец» [Сокровенное сказание, с. 171].

Никто не смел расспрашивать караульных о численности стражи и порядке смены караулов. У заподозренных в расспросах или прямо виновных в этом в качестве штрафа отбирали одежду и лошадь вместе с седлом и сбруей. За самовольный уход с поста караульные наказывались палками. Вместе с тем кешиктены пользовались особой милостью хана, и их нельзя было предавать суду без его ведома.

– О случаях предания кешиктенов суду, – объявил Чингис-хан, – надлежит докладывать мне. Мы сами сумеем казнить тех, кого следует предать казни, равно как и разложить и наказать палками тех, кто заслужил палок! [там же, с. 170].

Рядовой гвардеец-кешиктен считался по своему положению выше простого армейского тысячника. «Тайная история» сохранила восторженный гимн гвардии хана: