Особый штаб "Россия" - Иван Ковтун

— Почему вы, учитель из Ленинграда, оказались в лесу возле Новозыбкова? — спросили его разведчики.

Точно ответить незнакомец не смог, но разведчики все же взяли его с собой. В отряде при допросе было установлено, что "учитель" окончил гитлеровскую шпионскую школу Он имел задание пробраться в село Дубровка Климовского района, близ которого тогда находились партизаны Черниговщины.

Своего резидента фашисты хорошо подготовили. Они придумали ему правдивую легенду "бывшего военнопленного " на основе реальной обстановки. "Учитель из Ленинграда" должен был войти в доверие местных жителей, а через них доставать сведения о партизанах.

Далее, согласно разработанному плану, ему надлежало "влюбиться" в девушку, семья которой связана с партизанами, жениться на ней и устроиться на работу писарем к немцам. Расчет был простой: скромная его должность заинтересует партизан, чтобы получать информацию о полиции, о фашистском гарнизоне. Не исключалось, что он пойдет на контакт с подпольщиками и уйдет в партизаны. Предателю удалось до встречи с разведчиками собрать немало важной информации, но передать ее он не успел»[340].

Но выявить и ликвидировать немецких агентов удавалось не всегда. Подчиненные Дьяченко проникали в партизанские ряды, собирали необходимые сведения и передавали их резидентам. Вот, например, какая характеристика дана С. А. Ковпаку в меморандуме, подготовленном Зондерштабом «Р», — весьма интересном документе, основанном на агентурных данных и случайно захваченном народными мстителями:

«…Общепризнанный среди командиров и рядовых [партизан] специалист по хождению в дальний путь. Основной вид деятельности — налеты на тыловые части и воинские учреждения, находится в постоянном движении. Диверсиями не занимается, люди его выносливые и приспособленные к маршам. Комплектуется за счет бежавших из плена и [лиц] офицерского состава, фанатиков-молодежи, оставшихся в окружении. В Москве считают его "отцом партизанского движения на Украине"… Жизнью своей он не дорожит. Сам бывает в боях и имеет подражателей из молодежи…»[341]

Помимо С. А. Ковпака, такие же характеристики были составлены и на других известных партизанских командиров — в частности, на С. В. Руднева, комиссара Сумского партизанского соединения (агенты отмечали, что он оказывал сдерживающее влияние на С. А. Ковпака[342]), командира соединения украинских кавалерийских партизанских отрядов М. И. Наумова. О последнем в одной из характеристик, изъятых партизанами у убитого немецкого офицера на шоссе Новоград-Волынский, говорилось:

«Генерал-майор Наумов — командир объединенных банд, что действуют преимущественно в Киевской области. Намеревается пробиться в южную степную часть Украины… Имеет мощный авторитет и славу смелого импровизатора бандитских методов борьбы. Преимущественно уничтожает мелкие гарнизоны и нападает на штабы. Редко когда не добивается большого успеха… Оружием и боеприпасами его обеспечивают из Москвы, оттуда же приходят инструкции. Крайне опасен умением создавать угрозу штабам, военнослужащим и чиновникам… Ему 30–32 года, среднего роста, блондин. Чисто выбрит. Всегда в мундире с золотыми генеральскими погонами, при орденах и Звезде Героя»[343].

В послевоенные годы Смысловский, вспоминая «малую войну», развернувшуюся на оккупированной территории СССР, дал высокую оценку советским партизанским военачальникам, считая их не больше и не меньше вождями, выдвинутыми вперед 200-тысячной партизанской массой (это число народных мстителей фигурировало в научных работах того периода (например, у Д. Карова[344]), хотя назывались и другие цифры; по ориентировочным подсчетам подполковника бундесвера Айке Миддельдорфа, в тылу вермахта на Восточном фронте действовало приблизительно 100 тыс. партизан[345]). Смысловский называет такие имена, как «Ковпак, Сабуров, Федоров, Клещев (правильно — А. Е. Клещеев, уполномоченный ЦШПД по Пинской области), Медведев, Гришин (С. В. Гришин — командир Отдельного партизанского соединения "13")… Науменко (правильно — М. И. Наумов], Батя (правильно — А. З. Коляда, командир партизанского объединения "Батя")…»[346] На наш взгляд, он не случайно упомянул фамилии и клички наиболее известных партизанских вожаков, ведь именно против них боролась его организация.

Но вернемся к деятельности украинцев в Зондерштабе «Р». Известно, что они оказали немалую помощь в деле раскрытия и ликвидации подпольных организаций на оккупированной территории УССР и БССР. Пройдя подготовку в немецких разведшколах, агенты порою успешно внедрялись в городское и районное подполье, использовали ошибки советских патриотов (особенно комсомольской молодежи), раскрывали явочные и конспиративные квартиры, тайники с оружием, боеприпасами и другими материально-техническими средствами. Выявив руководителей подполья, агенты наносили удар — вызывали оперативных работников военной контрразведки, ГФП или СД. Так, с помощью агента Виктора Курцына немцы разоблачили подпольные организации Чернигова и Щорса. В белорусском городе Осиповичи, куда также направили удачливого «крота», городская подпольная организация прекратила свое существование осенью 1943 г., а те, кому удалось уцелеть, вынуждены были уйти в лес[347].

По неподтвержденной информации, подчиненные Смысловского могли участвовать в июле 1942 г. в обезвреживании киевской разведывательно-диверсионной группы лейтенанта госбезопасности СССР Ивана Кудри (псевдоним «Максим»). Однако учитывая, что помимо Зондерштаба в оккупированной столице Украины действовали и другие органы немецкой разведки («АНСТ-Киев», 102-я абверкоманда («Орион») и СД), участие «смысловцев» в разоблачении резидента НКГБ представляется маловероятным. Впрочем, в книге «Война и политика» Смысловский фамилию Кудри называет[348].

Вместе с тем, о деятельности киевской резидентуры Зондерштаба сохранились не самые лестные воспоминания. Старший резидент Особого штаба в Киеве М. А. Моисеев (бывший офицер Императорской и Белой армий) в своих мемуарах сообщает о большой засоренности местного отдела советскими разведчиками и об интригах, из-за которых ему пришлось перейти в РОА. (Отметим также, что на связи с этой резидентской областью, по воспоминаниям курьера резидентуры Киевского района Г. М. Моисеева, находился «неофициальный штаб местных казачьих формирований», откуда набирались кадры для разведывательной работы.)[349]