Opus Dei - Джон Аллен

По мнению тех, кто наблюдает за развитием Opus Dei, в организации повышается внимание к важности «открытости». Альфонсо Санчес Табернеро, декан Школы коммуникации при Наваррском университете в Памплоне, нумерарий Opus Dei, сказал об этом в своем интервью в июне 2004 года: «Вначале мы не слишком хорошо объясняли свою политику… Основатель говорил: «Нам не нужен престиж. Нам не нужна известность, не нужно, чтобы о нас говорили приятные вещи». То есть имелось в виду: «Давайте не говорить о себе. Никогда, никогда…» Но все это изменилось. Я думаю, что сейчас мы говорим больше, становимся более открытыми. Мы должны двигаться в этом направлении, иначе люди останутся подозрительными. В Испании в течение многих лет было очень слабое освещение Opus Dei в средствах массовой информации. Я думаю, сейчас многое изменилось», — сказал он.

1 апреля 1961 года в журнале Америка была опубликована статья иезуита отца Терстона Н. Дэвиса — одна из первых, появившихся в американской прессе об Opus Dei. Дэвис цитирует «официального представителя Opus Dei невысокого ранга», который утверждает, что «Opus Dei не предполагает учреждать что-либо напоминающее обычное информационное бюро». Кем бы ни был «представитель», провидцем он не стал. Сегодня у Opus Dei есть Информационный офис в Риме и во многих других странах, включая США.

Жесткая публичная реакция на беатификацию Эскрива в 1992 году несравнима со значительно более терпимым отношением к его канонизации в 2002 году. Конечно, контраст был связан и с некоторой исчерпанностью темы, но в какой-то степени это отражает рост здравомыслящих настроений по отношении к информации внутри Opus Dei. Это позволяет предположить, что стремление Opus Dei к прозрачности своей деятельности, не говоря уже о желании рассказать свою историю, все время усиливается.

Хуан Мануэль Мора, глава Информационного офиса Opus Dei в Риме, подтверждает, что в этом смысле уже заложен некий базис, но остается еще многое сделать.

«Я работаю здесь с 1991 года, сначала с епископом Портильо, сейчас с епископом Эчеверрия, — сказал он мне в январе 2005 года. — Могу сказать, что за все эти годы не прошло и дня, чтобы кто-то из них не попросил меня делать больше и делать лучше. Это относится как к экстраординарным ситуациям, таким как канонизация или Всеобщий конгресс, так и к обычным обстоятельствам повседневной жизни… Наверное, чаще всего Портильо и Эчеверрия напоминали мне о скромности. Они обращали мое внимание на то, что в наших сообщениях мы часто смешиваем задачи Opus Dei с его заслугами, и весь текст может показаться самонадеянным. Например, сказать, что член Opus Dei освящает свою работу, будет неправильным: мы стараемся освящать нашу работу, делаем усилия, но совершаем много ошибок, поскольку мы не лучше и не думаем, что мы лучше кого бы то ни было».

«После беатификации мы многому научились, особенно на наших ошибках и промахах, — сказал Мора. — Мы оказались не подготовленными к событию такого огромного масштаба и испытали все последствия неудачного донесения информации. Я думаю, что с тех пор многое изменилось, но осталось много вещей, которые мы должны усовершенствовать.

Наша информационная стратегия основана на принципах профессионализма. Связь с общественностью имеет свои требования, и они должны выполняться самым серьезным образом. В этом нам помогает идея Opus Dei об освящении работы. Имеется в виду не только содержание информации, но и отношение к ней — открытость, доступность, искренность».

«Мы прекрасно сознаем, что нам не могут просто поверить, — сказал Мора. — Доверие мы должны заработать своими аргументами. Мы должны его заслужить».

При нынешнем интересе к Opus Dei, во всяком случае в англоязычном мире, ни один из аспектов жизни организации не принимает столь угрожающих размеров, как «умерщвление плоти», под которым имеется в виду самопричиненная физическая боль с целью «смирить плоть» и соединить христиан со страданиями Христа. В романе Дэна Брауна Код да Винчи, где мифологизированная автором версия Opus Dei играет центральную роль, это самые драматические моменты. Действие происходит уже на первых страницах романа:

Примерно в миле[5] альбинос по имени Сайлас, прихрамывая, прошел в ворота перед роскошным, особняком красного кирпича на рю Лабрюйер. Подвязка с шипами, которую он носил на бедре, больно впивалась в кожу, однако душа его пела от радости. Еще бы, он славно послужил Господу.

Боль, она только на пользу…

Он задернул шторы, разделся донага и преклонил колени в центре комнаты. Потом опустил глаза и взглянул на подвязку с шипами, охватывающую бедро. Все истинные последователи «Пути» носили такие подвязки — ремешок, утыканный заостренными металлическими шипами, которые врезались в плоть при каждом движении и напоминали о страданиях Иисуса. Боль помогала также сдерживать плотские порывы.

Хотя сегодня Сайлас носил свой ремешок дольше положенных двух часов, он понимал: этот день необычный. Он ухватился за пряжку и туже затянул ремешок, морщась от боли, когда шипы еще глубже впились в плоть. Закрыл глаза и стал упиваться этой болью, несущей очищение.

Боль только на пользу, мысленно произносил Сайлас слова из священной мантры отца Хосемарии Эскрива, Учителя всех Учителей. Хотя сам Эскрива умер в 1975 году, дело его продолжало жить, мудрые его слова продолжали шептать тысячи преданных слуг по всему земному шару, особенно когда опускались на колени и исполняли священный ритуал, известный под названием