Прощайте, мама и папа - Кристофер Тейлор Бакли

На маленьком кладбище около ручейка нас ждали тетя Питтс и дядя Джимми, распорядитель похорон и могильщики и конечно же катафалк. Брайан, наш распорядитель, позвонил мне на мобильник, когда мы с Дэнни были еще в пути, и с профессиональным беспокойством сообщил, что крышка на папином ореховом гробу «раскололась», пока гроб оставался наверху. Прозвучало это не на уровне фолкнеровской трагедии,[68]так что я попросил его успокоиться. Папа не стал бы переживать. Как и о похоронах in corpore[69]в Шэроне. Полагаю, он забыл о моем последнем неподчинении. Зато не сомневаюсь, что мама будет преследовать меня до конца моих дней потому, что я перевез ее в Шэрон, однако она станет великим привидением, и я не могу дождаться ее посещений.

С помощью сына-подростка Брайана и могильщиков мы с Дэнни подняли папу и маму с катафалка и понесли их между могилами папиных сестер Мэри Энн (похороненной в 1928 году и прожившей один день), Морин (1964), Алоиз (1967) и Джейн (2007). Мне даже почудился голос Джейн, которым она произнесла с очевидным триумфом: «Вот, Пат, какой приятный сюрприз». И мама с грустью ответила ей: «Неужели?»

Камилла, английская крестница папы, которая на поминках налила джин во все вазы с цветами, прислала прелестный букет белых цветов из самого Уэльса с запиской, на которой она собственноручно написала: «Покойной ночи, милый принц! Спи мирно // Под светлых ангелов небесный хор!»[70]Итак, папа умер, получив электронное сообщение от меня, а потом пришло послание Камиллы, и папа ушел в лучший мир под цитату из «Гамлета». Могло быть хуже.

Мы подложили под гроб ремни и стали опускать его в по-весеннему теплую землю. На ветках с набухшими почками пели птицы. Высоко стоящее солнце вовсю светило сквозь пока еще голые сучья. Каждый из нас бросил в могилу по горсти земли и попрощался с отцом. Потом мы все вместе ушли, держась за руки.

Есть один греческий миф, который папа любил рассказывать, о Филемоне и Бавкиде. Это была старая любящая пара, которая предоставила кров путешествовавшим инкогнито Юпитеру и Меркурию. В конце концов боги открылись всем в своей славе, сразили насмерть всех, кто не оказал им гостеприимства, а старую пару наградили, превратив их халупу в роскошный дворец. Потом они спросили, не хочется ли им чего-нибудь еще. И Филемон с Бавкидой ответили, что хочется им быть вместе до конца времен. И боги превратили их в два дерева с переплетенными кронами. Прелестная история.

Уильям Ф. Бакли-младший и Патриция Тейлор Бакли были, и я с уверенностью могу это сказать, более сложной парой, чем Филемон и Бавкида, — и уж точно обедать с ними было гораздо большим удовольствием. Однако их преданность друг другу, пусть и другая, была не менее сильной, не менее прочной и не менее достойной прославления. Надеюсь, эта книга, несмотря на всю ее путаницу, является свидетельством их любви. Они были… нет, у меня больше нет слов. Они были моими мамой и папой.

12 сентября 2008 года

Еще раз подтверждаю свою признательность моему дорогому мистеру Карпу. Спасибо, еще раз спасибо дорогому Бинки. Спасибо, любимая Люси. Благословляю тебя, Питтс. И тебя, Джоли. Благодарю тебя, Джон Тирни, Грег Зортиан, Франсес Бронсон, Джек Фаулер, Линда Бриджес, Дасти Родес. В издательстве «Двенадцать» благодарю (звучит поразительно, как вечная речь на вручении «Оскара»): неутомимого Оби-Вана, Кэрри Гольдштейна, незаменимого и неслабеющего Харви Джейн Коваля и Соню Фогель. И конечно же не могу не упомянуть еще раз преданного Джейка, который надежно стерег рубежи.