Печальные ритуалы императорской России - Марина Логунова

Единые манифесты о смерти монарха и о вступлении на престол были приняты: 25 декабря 1761 г. – «О кончине государыни императрицы Елизаветы Петровны и о вступлении на престол государя императора Петра III»;[332]6 ноября 1796 г. – «О кончине государыни императрицы Екатерины II и о вступлении на престол государя императора Павла I»;[333]12 марта 1801 г. – «О кончине императора Павла I и о вступлении на престол императора Александра I»,[334]27 ноября 1825 г. – «О кончине государя императора Александра Павловича и о принятии присяги на верность подданства государю императору Константину Павловичу»;[335]18 февраля 1855 г. – «О кончине императора Николая Павловича и о вступлении на престол императора Александра Николаевича».[336]

В конце XIX в. в обозначении указов произошло смещение акцентов. Так, о кончине императора Александра II было объявлено в манифесте «О восшествии его императорского величества государя императора Александра Александровича на прародительский престол Российской империи и на нераздельные с ним престолы царства Польского и Великого княжества Финляндского»,[337] а сообщение о смерти императора Александра III было включено в манифест «О восшествии его императорского величества государя императора Николая Александровича на прародительский престол Российской империи и неразделенных с нею царства Польского и Великого княжества Финляндского»,[338] изданный 20 октября 1894 г.

Традиционно по всей территории страны на церковных службах подданным надлежало молиться о здравии членов правящей семьи, следовательно, неотложным и весьма важным делом нового правления было решение вопроса о том, как священникам следовало называть главных людей государства. Вопрос этот решался в XVIII–XIX вв. непосредственно вступившим на престол императором. Формы титулования в церковных службах и манифесты о приведении к присяге и форме присяги подданных могли издаваться в день объявления о смерти монарха и восхождения на престол его преемника. Так, 25 декабря 1761 г. император Петр III объявил «Форму клятвенного обещания»,[339] а через день, 27 декабря – «Форму церковного возглашения» для членов императорской семьи, в которой он сам должен был называться «благочестивейшим, самодержавнейшим, великим государем императором», его супруга Екатерина Алексеевна – «благочестивейшей, самодержавнейшей, великой государыней императрицей», их сын впервые назван «благоверным государем цесаревичем и великим князем».[340] Применение титула цесаревича впоследствии было законодательно закреплено за наследником престола императором Павлом I.

Особенности русской жизни влияли на формы манифестов и присяги. После отмены крепостного права в 1861 г. потребовалось особо оговорить вопрос о российском крестьянстве. В день восхождения на престол император Александр III 1 марта 1881 г. обнародовал именной указ «О приведении крестьян к присяге».[341] Форма присяги – «клятвенного обещания» – могла быть приложена к манифесту о кончине монарха и вступлении на престол его преемника. Так было, например, при вступлении на престол императоров Александра I[342] и Александра II.[343]

Учитывая предыдущий опыт, для того чтобы избежать междувластия в XIX в., новый монарх практически сразу определял порядок действий на случай собственной смерти. Например, 14 марта 1881 г., т. е. за день до похорон Александра II, Александр III подписал Высочайший манифест, опубликованный в брошюре, посвященной похоронам его отца. На случай своей кончины до совершеннолетия первородного сына и наследника великого князя Николая Александровича (будущего Николая II) правителем государства назначался брат императора великий князь Владимир Александрович.[344] В случае смерти цесаревича Николая Александровича управлять государством должен был по завещанию великий князь Владимир Александрович до совершеннолетия следующего племянника. Опека над наследником и прочими детьми до их совершеннолетия возлагалась на императрицу Марию Федоровну.

В связи со смертью императрицы-соправительницы в XIX в. также следовал манифест: 9 мая 1826 г. объявлено о кончине императрицы Елизаветы Алексеевны,[345] скончавшейся 4 мая; 24 октября 1828 г. – о кончине императрицы Марии Федоровны,[346]20 октября 1860 г. – манифест («распубликованный» 21 октября 1860 г.) о кончине императрицы Александры Федоровны;[347]22 мая 1880 г. – о кончине императрицы Марии Александровны.[348] Так как кончина императрицы-соправительницы не влекла за собой в XIX в. изменения правления в стране, то никаких особых распоряжений государственного характера, таких, как форма присяги или особого церковного возглашения, не следовало.

Традиционным с допетровских времен было объявление амнистии преступникам в связи со смертью монарха. Чувствуя приближение смерти, монарх обращался к тем, кто был в положении более тяжелом, чем он сам. Амнистия в данном случае может соотноситься с традиционной допетровской милостыней, которую человек подает тем, кто нуждается более, чем он сам. Кроме этого, милосердие к страждущим, выражавшееся в послаблении их участи, было некой попыткой получить снисхождение к собственным страданиям в традициях христианства.