СМЕРШ в Тегеране - Анатолий Терещенко

Благодаря заступничеству писателя актрисе вернули жилье и дали возможность работать в кино. Но время, как известно, приближается медленно, а уходит быстро и чем красивее женщина, тем быстрее с нею пролетают время и деньги. Она хотела сыграть еще что-нибудь великое, памятное, значительное. Когда в конце пятидесятых Цесарская узнала, что кинорежиссер Сергей Герасимов собирается экранизировать «Тихий Дон», она пришла к нему в надежде вновь сыграть Аксинью.

— Сергей Аполлинаревич, я бы приняла за честь сыграть в вашем фильме Аксинью. Уверена — не подведу. У меня все есть для этого — опыт, данные, время, — настойчиво клянчила вчерашняя кинодива.

Герасимов смерил ее жестким взглядом. Никак словесно не ответил. Он неохотно со скрипом в коленях поднялся из-за стола и, взяв за руку артистку, подвел к огромному зеркалу.

Она без слов все поняла…

* * *

А пока 1948 год.

Она покидает Германию с надеждой, что у нее появился друг в генеральском чине с определенной известностью, ну и конечно, с денежной мошной.

Ай, разудалый богатырь,

Плечи — три аршина вширь,

А на поясе мошна

Звонким золотом полна.

Именно таким «разудалым богатырем» показался ей в будущем одинокий генерал.

Завязалась переписка. Потом Николай Григорьевич стал передавать в Москву подарки, как правило, дорогие — редкие трофейные сувениры. Цесарская, хотя особо и не нуждалась материально в то время — накопленного барахла было много — однако приятно было что-то получить свеженькое и с удовольствием распаковывать коробку или пакет. Она как образованная женщина понимала, — на маленьких подарках держится дружба, а на больших — любовь. Большие подарки стали приходить все чаще и чаще. Так зарождалась основа отношений.

Явно нездоровая!

Он, как и все военные, менял места своей службы, перемещаясь по Союзу.

Она не меняла Москву, а прилетала к нему в гости — так и существовал их «конфедеративный союз», только напоминающий гражданский брак, который оказался, в конечном счете, фальшивкой.

Когда Николая Григорьевича Кравченко незаслуженно унизили, практически вышвырнув со службы, которой отдал все свои лучшие годы, он поехал к своей любимой (а любимой ли?) Эммочке за советом, а может приютом. Ведь особняк, в котором он жил во Львове, попросили освободить для его преемника.

Он рассказал Цесарской вкратце, без подробностей, о том, что с ним случилось. И ждал от нее совета или предложения.

— А какая теперь будет твоя пенсия?

— Пенсия? — Сокращенная…Пятьдесят процентов дали…

— А квартира львовская?

— Заберут…

— Как заберут? Кто посмеет?

— Власти.

— Значит, голым вышвырнули?

— Выходит…

— Знаешь, Коля, у меня сегодня другие планы, — ответила практичная женщина, подарками друга забившая многие комнаты и углы своей дачи. — Я тебе ничем, к сожалению, помочь не смогу…

Расстроенный женской изменой и коварством, он сел в поезд «Москва — Львов» и укатил собирать вещи. В купе его раздирали раздумья о прожитой жизни, о женском коварстве, о погибшей в войну в Белоруссии своей первой любви, о жестоких сердцах властных людей, о неопределенности планов на явное мрачное будущее.

«Вот, как интересно, мы, мужчины, считаем себя знатоками женской психологии, — рассуждал он, — почему-то решили, что видим их насквозь и нимало не задумываемся, что они даже думают иначе и другим местом, чем мы.

А уж на что способен изощренный женский ум, если задастся целью, — тут нормальному человеку не додуматься ни за что! С Эммой пример достаточно красноречивый. Кокетки умеют нравиться, но не умеют любить — вот почему их так любят мужчины».

Он вышел в тамбур, вынул из кармана пачку «Казбека», достал папироску, помял ее табачную часть и, смяв в двух местах белый мундштук, прихватил его кончик зубами. Чиркнул спичкой и закурил. Не по привычке из-за переживания и волнения, глубоко затянулся. Закашлялся…

* * *

О последних днях пребывания Николая Кравченко во Львове после приезда из Москвы и переезда в Калининград вспоминал его подчиненный и оказавшийся настоящим другом Василий Грачев, тогда он был офицером, сейчас генерал-майор в отставке:

«Прибыв к нему на квартиру с двумя автомашинами и группой солдат, я помог ему отгрузить все его имущество и вещи. При этом мне запомнились следующее слова в адрес бросившей его актрисы Цесарской:

— Эмма забыла прихватить приготовленный к отправке в Москву вот этот огромный ящик с посудой и оставила мне для дальнейших выступлений в домашних условиях (сказано было с сарказмом — В.Г.) трибуну из красного дерева.

Постарайся погрузить его так, чтобы не повредить содержимое».

Он был верен своему слову — обещал, как говорится, но выполнил. Невыполнимых обещаний он не давал. Жил по принципу — сделай, если не можешь пообещать.

После убытия в Калининград между Грачевым и Кравченко, до конца пребывания последнего на бренной земле, продолжалась переписка.

Они были настоящими друзьями, а Цесарская оказалась той, какой она была на самом деле — Цесарской не царской. Она происходила явно не из тех женщин, какими были декабристки!

В сегодняшнюю окаянную жизнь, где доллар заменил совесть, а сама совесть стала товаром, эта дама могла бы лихо вписаться…

1953 год.

Смерть Хозяина Кремля, И.В.Сталина, участника революционных событий 1917 года, гражданской войны и соратника Ленина, всколыхнуло общество. Еще бы, он победитель коллективизации и индустриализации страны, мотор репрессий тридцатых и сороковых годов против врагов народа и в кавычках и без оных, Верховный Главнокомандующего Красной армии, одолевший вместе со своим народом опаснейшего агрессора в лице гитлеровской Германии, поднявший на небывалую высоту авторитет СССР и положивший конец атомной монополии США.

После ухода из жизни вождя люди сначала поплакали, попереживали, а потом стали задумываться, что и как же мы строили? Кто мы и откуда? Почему десятилетиями были безропотны?

Ответы на эти вопросы заставили заговорить людей, пусть сначала робко, но все чаще и чаще, выражая стержневую мысль, — так как жили, жить больше нельзя!

Люди понимали, что успехи на нивах и заводах — это огромная самоотдача тружеников в ходе нещадной эксплуатации крестьянства, составляющего основную массу населения страны в те годы. А что касается успехов на полях сражений, то и здесь победы появились не столько из-за гения вождя, сколько в результате вынужденно правильных действий его полководцев больших и малых. Они в критических ситуациях действовали выверено. В таких ситуациях организаторские способности вождя и его помощников усиливаются и лучше понимаются и принимаются воинами и в целом народом-тружеником, прежде всего, в плане единения и собранности в годину испытаний.