Исторические здания Петербурга. Прошлое и современность. Адреса и обитатели - Андрей Гусаров

Все годы советской власти здание оставалось в ведении Министерства обороны, разместившего здесь Дом офицеров (название менялось несколько раз). Большой зал вошел в историю сталинских репрессий – здесь в 1950 г. проходил судебный процесс по «Ленинградскому делу». События тогда развивались так.

«Ленинградское дело» на месте раскручивал под чутким руководством из Москвы Г. М. Маленков, и в конце сентября 1950 г. в Северной столице прошел показательный судебный процесс. Министр госбезопасности В. С. Абакумов в секретной записке просит Сталина разрешить приговорить 19 человек к расстрелу, 12 человек к 25 годам тюрьмы, а еще пятерых – к 15 годам особых лагерей. Такое вот было судопроизводство – вождь не только устанавливал списки своих жертв, но и утверждал будущие судебные решения. Местом спектакля, походившего чем-то на кадры фильма Эйзеншейна об Иване Грозном, решили сделать Дом офицеров на Литейном проспекте – тесный для многочисленных участников процесса зал, обвинители на высокой сцене, тусклое освещение, изможденные обвиняемые, признающие все самые нелепые обвинения. На телефоне в Москве – Сталин, следящий за важным для него процессом. В 0 часов 59 минут 1 октября 1950 г. судья генерал-майор юстиции И. О. Матулевич закончил чтение приговора, и вдруг случилось невиданное – на осужденных набросили белые саваны, и охранники, ловко перекинув исхудавших в застенках людей через плечо, понесли их к выходу под испуганные взгляды присутствующих. Их тоже нужно было напугать. К 2 часам ночи дело было сделано – несчастных расстреляли, и «будущее партии» Кузнецова, а с ним и второго «любимца вождя» из числа новых кадров – председателя Госплана СССР Вознесенского. Всего репрессиям в Ленинграде подверглось 212 человек из числа руководства местной партийной организации. Ради ее разгрома Сталин даже вернул в Уголовный кодекс смертную казнь, отмененную в 1947 г.

К. И. Шульженко

Интересно, что через четыре года в том же зале Дома Офицерского собрания прошел другой процесс, а на скамье подсудимых находились бывшие работники Госбезопасности В. С. Абакумов, А. Г. Леонов, М. Т. Лихачев, В. И. Комаров и другие, которых обвинили в организации «Ленинградского дела». Конечно, подсудимые отрицали это надуманное обвинение и, безусловно, говорили правду, но это не спасло их. В лучших сталинских традициях Абакумова, Леонова, Лихачева и Комарова расстреляли, признав виновными в том, чего они не делали. На дворе шел декабрь 1954 г.

Во время блокады (до 1943 г.) в помещении бывшей бухгалтерии проживала семья известной эстрадной певицы К. И. Шульженко. С самого начала войны она выступала перед солдатами со своим джаз-ансамблем (совместно с В. Ф. Коралли) как на передовой, так и в госпиталях, и в тылу. Новый, 1942 г. певица встретила в Доме офицеров.

В конце 1941 г. в репертуаре Клавдии Ивановны появилась сразу ставшая популярной песня «Синий платочек», музыку которой в 1940 г. написал польский композитор Ежи Петербургский, а автором слов выступил сценарист и драматург Яков Маркович Гольденберг. Текст, исполнявшийся К. И. Шульженко, написал на основе существовавшей песни лейтенант Михаил Максимов.

Доходный дом купца Юлиана Борисовича Бака сооружен в 1905 г. архитектором Б. И. Гиршовичем в стиле модерна, и его фасады и частично интерьеры сохранились до настоящего времени. В Санкт-Петербурге этот дом знаменит своими крытыми галереями, которые связывают дворовые флигели жилого комплекса.

Первая каменная постройка с фасадами в стиле классицизма на этом участке появилась впервой половине XIX столетия и принадлежала она К. Ф. Гаугеру (на 1844 г.).

Речь, очевидно, должна идти о докторе медицины тайном советнике Карле Федоровиче Гаугере, родившемся в Дерпте в 1793 г. Карьеру врача он начинал в Прибалтике, в частности в Риге, а с начала 1840-х гг. перешел на службу в Санкт-Петербург. В 1848 г. император Николай I назначил его медицинским инспектором Литейной, Выборгской и Московской частей столицы в случае начала эпидемии холеры. К. Ф. Гаугер скончался в 1878 г. и похоронен на Волковом лютеранском кладбище.

В двухэтажном доме было 17 квартир и конюшни на девять лошадей. И хотя центральный водопровод провели в 15 квартир, ванных комнат в доме насчитывалось всего две. К услугам жильцов в доме находилась прачечная.

От Гаугера в середине XIX в. дом перешел к потомственному почетному гражданину Петру Ильичу Ларионову, владевшему и другими домами в Петербурге. Среди собственников дома называются фамилии Афанасьева, Мейера и братья Мейзе.

Эмилий-Иоганн Федорович и Эдуард Федорович Мейзе – последние, кто владел домом до его перестройки. 21 января 1903 г. Мейзе подписали документы на продажу участка инженеру Баку, а в мае месяце старый дом Гаугера рабочие разобрали, подготовив площадку для нового строительства.

Еще несколько фактов о семье Мейзе. Основной источник их дохода – мастерская по ремонту и изготовлению экипажей, которая находилась на ул. Бассейной, 14. Основал фабрику в 1849 г., а по другим данным – в 1852 г., отец братьев, Теодор (Федор) Карлович Мейзе. Начинал с ремонта, а затем перешел к изготовлению собственных экипажей. В 1890-е гг. фабрика Мейзе выпускала до 20 конных экипажей в год, а ее оборот превышал 60 тыс. руб. После кончины Ф. К. Мейзе дело перешло к его сыновьям Эмилю (старший), Эдуарду, Фридриху, Вильгельму, Отто и Василию, которые продолжили дело, за исключением Отто, открывшего собственную мастерскую на Захарьевской ул., 8.

Успели Мейзе поучаствовать и в производстве автомобилей, собрав на своей фабрике несколько машин в кузовах собственного изготовления. Кроме того, они поставляли кузова другим автопроизводителям.

В 1912 г. Эдуард Федорович начал играть за футбольную команду «Невский» – ему тогда шел сорок шестой год. Сезоны 1913 и 1914 гг. он пропустил, но в 1915–1916 гг. играл за команду «Нева». Эмилий Федорович имел другое хобби – он любил собак и не только состоял действительным членом Общества любителей породистых собак, но и занимал там должность казначея.