Валерий Ободзинский. Цунами советской эстрады - Валерия Ободзинская

Неля прыгала и визжала от радости, обнимая Валеру. И щекотливая тема свадьбы на время забылась.

Красноводск встретил бригаду «Юность, Мечта и Песня» давящим зноем. Пообедав в местной столовой, команда выдвинулась к морю. Молодой туркмен сел за баранку, а спустя полчаса автобус вонзился колесами в сухой песок. Валера выскочил первым и, гордо раскинув руки, словно окружающие красоты исключительно его заслуга, обернулся в сторону Нели:

– Пустыня и море в ладонях гор!

Неля засмеялась и подбежала к нему.

– Да ты поэт!

Валера покачал головой. Нет, он не поэт, сейчас он философ! Упав на песок, посадил рядышком Нелю и, положив голову к ней на колени, уставился в небо. Ни единого облачка! Почему вот в жизни так не бывает? Чтоб ни преград, ни огорчений, все безоблачно. Неля почувствовала настроение и молчала. Где-то, словно далеко-далеко от них, весело переговаривались ребята, и от этого тишина становилась лишь глубже. Шум каспийских волн смывал суетность. И Валера ощутил какую-то мысленную глухоту: позабыл о планах, карьере, тревогах. Стало хорошо, покойно, радостно.

– Рыбонька, останемся здесь жить?

Он тут же пожалел, что заговорил. Пока молча сидели рядом, казалось, что Неля думает о том же. Однако она просто ждала. Теперь отмерла, начала раскладывать полотенца и говорить о том, о чем думать не хотелось:

– Ты же еще вчера в столицу собирался! С карьерой уже закончили?

Валера хотел объяснить, но едва оформившееся прозрение чего-то важного рассеялось. За него ответил подошедший Гольдберг:

– А мы как в песне. Не поем, не спорим. Мы водою увлечены. Ходят волны Каспийским морем небывалой величины, – он сбросил рубаху. – Все, ребята, я побежал!

Валера обернулся на гитариста, шагавшего по морю аки посуху, как апостол. Заметил удивление Нели и пояснил:

– Это Каспий. Идешь, идешь, а все мель.

А Гольдберг махал руками и весело звал:

– Вода, пацаны, гор-рячая!

Валера глянул на Нелю. Она сидела на небольшом дорожном полотенце и перебирала камушки и ракушки. Как девочка… Тишина вернулась и наконец оформилась в мысль: главное, чтобы вот так было всегда. Обхватив колени руками, он придвинулся к ней:

– Так хорошо с тобой, Нель.

И теперь она поняла его. Посмотрела в глаза, погладила по щеке:

– Я тоже люблю тебя, Валеша.

Ребята разбрелись по морю, но купания не вышло. Слишком теплое, до неприятного море выгнало на сушу. Все засобирались в гостиницу. Только Валере не хотелось уезжать.

Пока ехали по разбитым улицам, он всматривался в одноэтажные глиняные домишки, выстроившиеся вдоль дороги, в старый высохший карагач, в туркменку, сидевшую возле вкопанного тандыра с поднятым подолом платья. Она ловко шлепала сырыми лепешками по голой ляжке и опускала на стенку печи.

Когда приехали в гостиницу, узнали, что воды в номере нет. Неля села читать графа Монте-Кристо, а он прилег на кровать. Из полудремы выдернул всхлип.

– Ты чего плачешь? – удивился он, увидев, как Неля вытирает слезы.

– Такой умница, такой благородный, так люби-и-ил! – сильнее заплакала Неля. – За что с ним так? Они жениться хоте-е-ели!

– Ну хотеть жениться и жениться – это разные вещи, – неожиданно принял на свой счет Валера. Словно нежелание жениться делало его менее благородным, чем какой-то корсиканец.

– Он бы женился! Он не такой! Он такой!.. Такой…

– Какой такой? – вспыхнул Валера. – Кто дал ему право вершить суд над другими? Тоже мне… идеальный герой.

– Он выстрадал это! – разгорячилась Неля. – Он столько боли испытал в жизни!

– То есть если причинили боль, имеешь право судить? Он что, Бог?

– А ты представь! Что ему терять? Молодость, семья, любимая… Все утрачено! Хотя бы себя вернуть!

– Себя он вернул, когда откопал клад. Живи да радуйся, женись на любой. Весь мир у твоих ног.

Неля услышала только свое:

– На любой?! То есть для тебя разлюбить так легко?

– Да какая любовь? Она выскочила за другого! Женщина должна ждать, если хочет, чтоб любили!

– Ждать? Сколько вас ждать?!

Неля вскочила и слегка притопнула ножкой. Валера понял, что она снова поняла по-своему, и примирительно напомнил:

– Да ты же сама про Пенелопу рассказывала. Ждала-ждала и дождалась!

– Она-то дождалась, – фыркнула Неля. – А Одиссей отправил в Мантинею, где она умерла в одиночестве. Использовал, вернул себе имущественные права и избавился.

Внутри шевельнулась досада. Будто тычет ему в лицо своим образованием, начитанностью. Раздражение рвалось наружу, но он сдержал гнев:

– Ну неудачный пример! Чего ты, Нель?

Та не ответила и, развернувшись, прошагала в ванную.

– Нель, воды ж нет! Забыла?

Вечером давали концерт во Дворце культуры нефтяников. Несиян с женой Елизаветой выступали с попурри по танцам народов мира: чардаш, полька, баварский вальс и чарльстон. После на сцену позвали Валеру.

В зале оказалось много молодежи. Они вели себя шумно: подбадривали, громко рукоплескали, улыбались. Валера почувствовал раскрепощенность и легкость. То и дело, крутил контрабас вокруг оси, иногда похлопывал по верхней деке, отбивая ритм. А затем нарочно спустился в зал и, остановившись перед засмущавшейся и вмиг прикрывшей лицо краем платка девушкой, проникновенно запел:

– Ты и та, и не та уже, все гляжу, не пойму, почему же ты замужем, почему, почему?

И хотя на лице его отражалась печаль, в глубине души плескалась мстительная досада. Пусть поревнует! Вот не надо сравнивать Ободзинского со всякими Монте-Кристо!

Из Красноводска на юго-восток до первого крупного города добирались по каракумским барханам. Серый саксаул сменялся такими же серыми зарослями песчаной акации. Казалось, все в мире покрылось песком и пылью. Их машина отстала от группы и, встретив старушку на ишаке, обрадовались:

– Ассалам алейкум, апа-джан! Наши не проезжали? – закричал Павел Вайман.

Та недовольно покачала головой, сказала что-то на узбекском, а потом махнула вперед. Вайаман начал переспрашивать, но старушка отвернулась и неспешно поехала дальше.

– Эй, апа-джан… – растерянно протянул Павел.

Валера пояснил:

– Ну что ты не понял? Ваши уже впереди, догоняйте, пацаны.

Древняя столица Бухарского ханства встретила пустынными улицами и дремотной тишиной, приглашая посмотреть свои сокровища. От легендарной крепости Арк по городу растянулись бесчисленные мавзолеи, словно представляя эпохи своих правителей: вот арабские халифы, вот саманиды, карахниды и хорезмшахи, вот монголы и тимуриды, а здесь шейбаниды и мангыты.