Завтра я иду убивать. Воспоминания мальчика-солдата - Ишмаэль Бих

– Как тебя зовут?

Странно. Я думал, она знает мое имя.

– Вы знаете, как, – сердито буркнул я.

– Может, и знаю, но хочу, чтобы ты сам назвал мне его, – настаивала она. Глаза ее расширились.

– Ну ладно, ладно. Ишмаэль.

– Отличное имя, – кивнула она. – А меня зовут Эстер. Надеюсь, мы будем друзьями.

– А вы уверены, что хотите дружить со мной? – спросил я. Она немного подумала и ответила.

– Может, и не уверена.

Мы помолчали. Я не знал, что говорить. К тому же на этом этапе своей жизни я никому не верил. Я постиг непростую науку выживания и умел сам о себе позаботиться. Слишком много времени в своей недолгой жизни я был предоставлен сам себе. Мне было не на кого опереться, и, честно говоря, мне нравилось одиночество. Так было проще выжить. Люди вроде лейтенанта Джабати, которому я доверял и которому подчинялся, подвели меня. Как теперь полагаться на кого-то, особенно на взрослых? Я с подозрением относился к ним и не мог понять их намерений, потому что пришел к выводу, что люди дружат, когда хотят использовать друг друга. Так что предложение медсестры я оставил без внимания и уставился в окно.

– Я работник центра, и не более. Если ты хочешь быть мне другом, тебе следует предложить мне дружбу, а я подумаю, стоит ли тебе доверять.

Я невольно улыбнулся, ведь мне в голову пришла та же мысль. Девушку вначале смутило неожиданное изменение выражения моего лица, но потом она сказала:

– У тебя такая хорошая улыбка! Улыбайся почаще.

Я тут же помрачнел и нахмурился.

– Привезти тебе что-то из города? – спросила Эстер, но я ничего не ответил.

– Ладно, на сегодня довольно, – заключила она.

Через несколько дней после нашего первого разговора медсестра сделала мне подарок. Я стоял во дворе и смотрел, как ребята натягивают волейбольную сетку. Тут появился Альхаджи. Он заходил в медпункт на осмотр и передал, что сестра Эстер хочет меня видеть. Я думал посмотреть матч, но Альхаджи потянул меня к медпункту и буквально дотащил до двери, а потом с силой втолкнул туда и убежал, хихикая. Упав на пол, я поглядел вверх. Девушка сидела за столом, что-то писала и улыбалась.

– Альхаджи сказал, что вы меня звали, – сказал я, поднимаясь на ноги.

Она кинула мне пакетик. Я взвесил его в руке. Что бы это могло быть и зачем она мне это дала? Эстер смотрела на меня и ждала, когда я открою подарок. Развернув упаковку, я подпрыгнул от радости, обнял ее, но тут же пожалел, что дал волю чувствам, и сурово спросил:

– Почему вы мне купили плеер и кассету? Мы ведь еще не стали друзьями. И откуда вы знаете, что я люблю рэп?

– Сядь, пожалуйста, – сказала она, взяла плеер, вставила в него батарейки, кассету и снова протянула мне. Я надел наушники и услышал песню Run-D.M.C. It’s Like That And That The Way It Is[31]. Я качал головой в такт музыке, а девушка на мгновение сняла с моей головы наушники и заявила:

– Пока ты слушаешь, я осмотрю тебя.

Пришлось согласиться: снять рубашку, встать на весы. Она проверила язык, посветила фонариком в зрачки… Я был так поглощен музыкой, вслушиваясь в каждое слово песни, что меня все это мало заботило. Но когда она стала осматривать ноги, то заметила шрамы на левой лодыжке. Снова сняв с меня наушники, медсестра поинтересовалась:

– Откуда у тебя это?

– Следы пуль, – буднично ответил я.

Глаза ее погрустнели, и голос задрожал:

– Ты расскажешь мне, как это случилось? Это необходимо, чтобы я могла назначить лекарство.

Вначале я не хотел ничего рассказывать, но она уверила меня, что сможет подобрать эффективное лечение, только если я объясню, как именно получил ранения и, главное, чем их обрабатывали. Так что я поведал ей свою историю не по своей воле. Но мне казалось, что, услышав страшные подробности моей жизни, она ужаснется, начнет меня бояться и перестанет приставать с вопросами.

Я низко опустил голову и пустился в воспоминания о совсем еще недавнем прошлом. Эстер очень внимательно, не отрываясь, смотрела на меня.

Прошло более года с тех пор, как меня призвали в армию. Настал второй за время моей службы сезон засухи, и в нашем гарнизоне в который раз подошли к концу еда и боеприпасы. Для решения этой проблемы нам, как всегда, надо было совершить набег на какое-нибудь селение, где есть все необходимое. Мой отряд отправился в разведку. Мы отыскали деревню и целый день наблюдали за ней из ближайшего леса. Оказалось, что вооруженных людей там больше, чем солдат в гарнизоне лейтенанта Джабати. Все они были хорошо экипированы, и автоматы у них были новее наших. Я не был уверен, что в деревне стояли боевики, потому что среди них практически не было подростков, как во всех других отрядах повстанцев, с которыми нам доводилось сталкиваться. Некоторые из селян ходили в камуфляжной форме, другие – в обычной гражданской одежде. Вернувшись в свой лагерь, мы доложили обо всем лейтенанту, и практически все солдаты выступили в рейд. На прежней базе осталось всего двое часовых.

До обнаруженной нами деревни было три дня пешего пути. Решено было захватить ее и перебазироваться туда, а не тащить добытое продовольствие и оружие в наш старый лагерь. Мы отправились в путь вечером и шли быстрым шагом всю ночь, временами переходя даже на легкий бег. Раз в сутки мы делали привал, чтобы поесть, утолить жажду, принять наркотики. Мы взяли с собой все запасы патронов и гранат, автоматы, полуавтоматические пулеметы. У каждого было по два «АК» – один на спине, другой в руках. На третье утро лейтенант дал нам отдохнуть дольше, чем в предыдущие дни. После этого мы совершили последний длинный марш-бросок. К вечеру вдали показалась деревня.

В ней было много манговых, апельсиновых, гуавовых деревьев. Наверное, ее жители когда-то занимались выращиванием фруктов и тщательно ухаживали за садами. Мы окружили селение с трех сторон и ждали приказа лейтенанта. Сидя в засаде, я и мои товарищи постепенно пришли к неожиданному выводу: в деревне никого нет! Лежащий рядом со мной лейтенант бросил взгляд на меня. Вид у него был озадаченный. Я шепнул, что несколько дней назад тут было полно вооруженных людей. Почему же сейчас так пустынно? Вскоре по улице с громким лаем пробежала собака. Еще примерно через час в селение вошли пятеро мужчин с автоматами. Они взяли с одной из веранд какие-то корзины и двинулись к реке. Мы заподозрили неладное, как вдруг сзади раздался выстрел. Стало ясно, что нас заманили в ловушку. Противник пытался выгнать нас из леса и заставить переместиться в деревню. Там, на открытой местности, будет легче с нами расправиться.

Перестрелка шла всю ночь, а утром нам ничего не оставалось, кроме как войти в селение. Именно этого и добивался враг. К тому времени мы потеряли пятерых товарищей, а оставшиеся, как могли, продолжали отражать натиск неприятеля. Снайперы спрятались в кронах плодовых деревьев и вели оттуда шквальный огонь. Мы рассредоточились и решили перебежками добраться до другого конца деревни, пригибаясь и прячась за домами, когда это возможно. Нужно было убираться отсюда подобру-поздорову, но для начала следовало расправиться с засевшими на ветках боевиками. Мощными очередями мы расстреливали деревья. Тех, кто не был убит сразу, мы приканчивали еще до того, как они успевали упасть на землю. Чтобы передохнуть и решить, что делать дальше, необходимо было добраться до укрытия, предварительно создав коридор для прохода через плотную завесу обрушивавшегося на нас со всех сторон огня. Мы направили свои автоматы и пулеметы в сторону леса и, уничтожая все живое на своем пути, прорвались в джунгли. Здесь мы снова собрались вместе, и лейтенант коротко напутствовал нас своими обычными увещеваниями: надо биться, не щадя сил, чтобы захватить деревню, иначе придется долго скитаться по лесу в поисках другого базового лагеря.