Валерий Ободзинский. Цунами советской эстрады - Валерия Ободзинская

– Папа, – бросилась она на шею отцу, – я так соскучилась! Познакомьтесь! Это мой Валера!

Зоя Кирилловна стала строже, и Валера, предчувствуя вопрос о том, что Неля вкладывает в слово «мой», перехватил инициативу:

– Ну дайте, что ли, тещу поцелую!

– Тещу?! – вроде бы недовольно качнула головой Зоя Кирилловна, но не смогла не приобнять в ответ на звонкий поцелуй в щеку. А Валера не дал и слова вставить:

– А чем у вас так вкусно пахнет? Пирогами?

Зоя Кирилловна, не удержавшись, переключилась на перечисление свежей выпечки. Однако скоро спохватилась и попыталась вернуться к вопросу родственных отношений:

– Так тещей, значит, меня зовешь? Значит ли…

– А где у вас руки помыть? – перебил Валера. И тут же с виноватой улыбкой пояснил: – Мы такие голодные. Только с концерта!

Мама Нели была бойкой, озорной и гостеприимной. Доброта перевесила, и Зоя Кирилловна забеспокоилась, стала хлопотать, накладывая салаты в тарелки и рассказывая, в каком пироге какая начинка. За столом стало тесно: Кандыба, Дойбан, Нессиян, Вайман, Гольдберг, с собой взяли даже работников сцены и осветителей. Валера рассчитывал успокоить родителей Нели тем, что многие музыканты пришли с женами: Миля с Ольгой, Нессиян Тобак с Елизаветой, а к Симе приехала невеста Галя из Ачинска. Думая над тем, как его примут, руки мыл долго. Когда вернулся за стол, Зоя Кирилловна уже вела разговор в нужном ей русле:

– Да почему же, Галечка, и не расписаться?

За невесту ответил Сима:

– Зоя Кирилловна, чтобы жениться, надо сперва с гастролями закончить. Какие дети, если пока собственной жилплощади нет? Все время на чемоданах!

Галя, кажется, слышала подобные аргументы не впервые и бойко возразила:

– Сима, а что мешает расписаться, но подождать с детьми?

Сима задумался. А Валера насторожился. У Симы с Галей ситуация была совершенно другая. Невеста Кандыбы была не против следовать в гастрольную жизнь, но как жена, а не как член музыкального коллектива. Кандыба же хотел поскорее завязать с гастролями и осесть где-то. Валера себе подобного позволить не мог. Его ждет Москва!

Если девушка скажет, что готова расписаться и последовать за супругом, Зоя Кирилловна, которую Неля успокаивала тем, что «так делают все», встревожится. Валера строго взглянул на Галю:

– А зачем тогда вообще жениться? Если дети не главное?

Галя растерялась и начала возражать, что имела в виду совершенно другое, она не против детей, но Валера не дал высказаться. Посмотрел на Нелю, обнял и нежно поцеловал:

– А мы вот с Нелюшей хотим деток. Правда?

Неля заулыбалась и кивнула. Зоя Кирилловна с осуждением посмотрела на ни в чем не повинную Галю и подарила будущему зятю снисходительный кивок. Мысли о внуках, словно отразившееся на лице, расправили хмурые складки на лбу и чуть поджатые губы. Женщина расслабилась и положила Валере кусок капустного пирога.

– Зоя Кирилловна, какая капуста нежная!

Теща предсказуемо оживилась:

– А я не на масле пережариваю, а в сливках тушу!

– Правда? – почти искренне восхищался будущий зять, отмечая и накрахмаленные салфетки, и красиво разложенные салаты в хрустальных салатницах, и мечту каждой советской домохозяйки – фарфоровый сервиз «Мадонна», расписанный томными красавицами в струящихся одеждах.

Неля видела и напряжение Валеры, и его нехитрые уловки, которые легко читались, потому что не были направлены на нее саму. С одной стороны, хотелось защитить, поддержать, ведь они вместе! С другой… казалось, что вместе они, лишь когда Валера говорит. Вдруг она сама рада обманываться? Она вспоминала давние Валерины слова и пыталась оценить беспристрастно:

– Нелюша, а знаешь, какое детство у меня было? Голод, неустроенность, война. Неужели не понимаешь, как я хочу, чтобы наши дети жили в довольстве? Я не хочу больше этой честной бедности!

Подумалось: а ведь Галя права! Почему бы не расписаться, а с детьми подождать? Однако недавно сказанная Валерина фраза пугала. Вот посмотрит он строго уже не на Галю, а на нее саму и скажет: «Если дети не главное, зачем тогда брак?» Будет ли слушать? Вспомнилось и другое:

– Неля, ну вот разве ты сама не хочешь, чтоб мы жили в достатке? Просторная квартира, машина, отпуск в красивом месте? Подожди тогда.

Она всегда кивала. Соглашалась. Однако и правда, как штамп в паспорте помешает строить эту будущую красивую жизнь? Она отошла от стола и замерла у окна. Два уличных фонаря у входа на террасу тускло мерцали, покачиваясь на ветру. На плечо легла родная рука. Лишь две мужских ладони узнавались, не глядя.

– О чем задумалась? – спросил отец.

– Да так…

Если рассказать все папе, он поможет. И даст совет, и поддержит, да и что говорить… если надо, заставит Валеру жениться. Только чувство неуютной неловкости, какого-то гордого стыда мешало. Создавало глухую стену в сердце. Нет. Невозможно такое сказать. Только не отцу! Она сбежала из дома, чтобы доказать, что взрослая, самостоятельная, все знает и может сама. Как признаться, что с любимым мужчиной вся эта гордость и самостоятельность исчезают? А если отец поймет, что она не до конца доверяет Валере? Если заставит расстаться?

Отец оглянулся. Валера одаривал маму комплиментами, а та уже расслабилась и вовсю ухаживала за будущим зятем.

– Хочешь рассказать?

– О чем?! – рассердилась Неля. Ужасно, когда все твои страхи читаются на лице. – У нас все прекрасно!

– Да хотя бы о будущем. Слышал, как вы детей планируете.

– Пока не планируем, – буркнула Неля.

– Правильно. Какие дети, если вы не расписаны до сих пор? – не отступил отец.

– Папа! Перестань! – чувство неловкости стало невыносимым. – Я же просила! И Валера звал замуж… Я сама пока не хочу.

Неля чувствовала, что лукавит. То предложение, что сделал в порыве эмоций Валера в Караганде, больше не повторялось. И отец словно понял, что если предложение было, то не всерьез.

– Знаешь. Мужчины часто делают предложения в шутку. В самом начале отношений. А вот когда эти самые отношения уже есть, когда начинаются первые трудности и ссоры…

Папа сделал паузу, словно провоцировал. Ну же, Неля, спроси! Покажи, что ты чувствуешь и думаешь на самом деле! Нет. Она ни за что не спросит. Губы упрямо поджались. И отец сказал сам:

– А потом, Неля, мужчина смотрит на все это и думает. А может, оно и не надо? Жениться-то? Все не так идеально, как раньше… Да и зачем обязательства, если права уже есть?

Сердце вскипело. Папа словно ударил по самому больному. Пусть такие слова говорит тот, кому ты можешь не поверить. Только не папа! Она повернулась к отцу, с губ уже готов был сорваться упрек, но, к счастью, мама отвлекла: