Император. Врата Рима - Конн Иггульден

Марий тоже сделал шаг вперед, и толпа качнулась вместе с ним, толкаясь и пихая друг друга, так что несколько человек оказалось на ступенях сената между двумя противниками.

— Vappa! Cunnus![19]— посыпались оскорбления на солдат, пытавшихся их оттолкнуть.

Марий повернулся к переднему ряду своей полусотни. Его черные глаза были холодны.

— Довольно! Освободите дорогу своему командиру, — мрачно произнес он.

Легионеры достали мечи и рубанули по тем, кто стоял ближе всех. За секунды мраморные ступени обагрились кровью. Солдаты продолжали с холодной невозмутимостью косить мужчин и женщин. Толпа взвыла и попятилась, но задние не видели, что происходит, и по-прежнему налегали вперед. Вся полусотня обнажила мечи и принялась рубить не глядя.

Все это длилось, вероятно, не больше нескольких секунд, но Гаю и Марку показалось, что часы. Они с ужасом смотрели, как толпа ложится под меч, как пшеница под серп. Земля покрылась трупами, и люди рванулись назад, сминая друг друга. Наконец все осознали, что происходит. Еще несколько мгновений, и вокруг Мария и его людей образовался большой круг: и свободные граждане, и рабы кинулись прочь от окровавленных мечей.

Легионеры молча вытерли мечи о мертвых и снова вложили в ножны. Люди, стоящие на ступенях, побледнели и невольно отступили подальше от сцены убийства. Только Сулла не сдвинулся с места, губы скривились в горькую гримасу, когда до него дошла вонь свежей крови и разрубленных кишок.

Соперники долго смотрели друг на друга, словно кроме них на Форуме никого не было. Молчание затянулось. Марий поднял руку, как будто собирался дать новую команду своим людям.

— Через месяц считая с сего дня, — резко сказал Сулла. — Проводи свой триумф, но помни, что сегодня ты обрел врага. А пока наслаждайся тем, что принадлежит тебе по праву.

Марий наклонил голову.

— Благодарю тебя, Сулла, за твою мудрость.

Он повернулся спиной к сенаторам и отдал команду «кругом», чтобы, пройдя через ряды солдат, снова оказаться впереди. Толпа держалась поодаль, но на каждом лице была написана злоба и ожесточенность.

— Вперед! — крикнул Марий.

И снова раздался грохот железа по камню: полуцентурия покидала площадь вслед за своим командиром.

Гай удивленно покачал головой, глядя на Тубрука и Марка. Краем глаза он заметил центурию Суллы. Те вбегали на площадь с боковой улицы с мечами наголо. Гай напрягся и уже собрался криком остеречь остальных, но заметил, что Тубрук качает головой.

Сулла поднял руку, чтобы остановить своих людей, и те стали смирно, провожая Мария злыми взглядами. Дойдя до края Форума, Гай увидел, что Сулла делает в воздухе круг правой рукой.

— Как-то все слишком удачно получилось, — прошептал Тубрук.

Марий впереди фыркнул, услышав его, и крикнул всем:

— Держитесь на улицах плотно! Еще не конец!

Солдаты сомкнулись в тесно сплоченный отряд. Марий оглянулся через плечо.

— Следите за переулками. Сулла постарается не дать нам уйти просто так. Не паникуйте, держите мечи наготове!

Гай шел вперед в гуще легионеров, и от происходящих событий у него кругом шла голова. И это безопасность в дядиной тени?

Сзади раздался резкий выкрик, Гай развернулся, и его чуть не сбил с ног легионер, который шел за ним. На мостовой в грязи лежал солдат Мария. Под ним росла лужа крови, и Гай мельком увидел, как какие-то люди остервенело вонзают в него ножи.

— Не смотри! — предостерег его Тубрук и нажимом плеча повернул Гая обратно.

— Но он же наш! Разве мы не остановимся? — поразился Гай.

— Если остановимся, то умрем все. Сулла спустил с цепи своих псов.

Гай заглянул в следующий переулок и увидел, что навстречу бежит группа людей с кинжалами. Они двигались как легионеры, но были без формы. Гай вытащил меч, как и почти все остальные. Его сердце снова бешено забилось, на лбу выступил пот.

— Держаться! Не останавливаться! — прокричал Марий.

Его шея и спина взбугрились от напряжения.

Люди с кинжалами напали на задний ряд, и один из легионеров упал с пронзенной грудью и закричал, когда меч вырвали у него из рук. Крик неожиданно и резко оборвался.

Сзади донеслись торжествующие вопли. Гай украдкой обернулся и тут же пожалел об этом: враги подняли окровавленную голову и по-звериному завыли. Легионеры злобно ругались. Один из них остановился и поднял меч.

— Вег, мы уже почти пришли, — уговаривали его, но он сбросил руки товарищей с плеч и сплюнул на землю.

— Он был моим другом! — пробормотал он и кинулся назад, к окровавленным противникам.

Гай пытался рассмотреть, что будет дальше. Увидев легионера, те закричали, но тут изо всех переулков высыпали новые люди и беззвучно разорвали солдата на части.

— Спокойно! — прокричал Марий, и Гай впервые услышал в его голосе гнев. — Спокойно! — повторил он.

Марк взял у легионера справа нож и пробрался в задний ряд. Он шел в последней тройке, когда из темного переулка на них выпрыгнула четверка, размахивая ножами. Марк пригнулся и грубо схватил одного из нападающих. Потом провел ножом по горлу перед самым своим носом и сморгнул, когда кровь хлынула ему в лицо. Этим телом он защитился от другого выпада, а потом бросил его в нападавших. Пока труп падал, трое легионеров молча добили остальных и, не говоря ни слова, вернулись в строй. Один из них хлопнул Марка по плечу, и Марк ухмыльнулся в ответ. Потом так же незаметно пробрался вперед и встал рядом с Гаем, немного запыхавшись. Гай сжал рукой его загривок.

Наконец перед ними открылись ворота, и они промаршировали внутрь, держа строй до тех пор, пока во двор не прошел последний.

Когда ворота закрылись, Гай подошел к ним и посмотрел на холм, по которому только что поднялся. Вокруг не было ни одной живой души. Рим казался таким же тихим и спокойным, как обычно.

Марий буквально светился от удовольствия и ходил среди своих людей, со всей силы хлопая их по плечам и смеясь. Те в ответ криво улыбались, словно ученики, которых поздравляет с успехом наставник.

— Мы победили, ребята! — объявил Марий. — Ровно через месяц мы покажем этому городу такое, что нас запомнят надолго!

Солдаты разразились одобрительными криками. Марий созвал всех своих рабов, приказал принести вина и закусок и ухаживать за легионерами как за царями.

— Дайте им все, что они пожелают! — проревел он.

В загрубелые руки каждого солдата, вошедшего в ворота, почти насильно вкладывали золотые и серебряные винные кубки; не обходили вниманием и Марка с Гаем. В кубки с бульканьем лилось темно-малиновое вино из глиняных кувшинов. Александрия, которая пришла с другими рабами, улыбнулась Марку и Гаю, и Гай ей кивнул, а Марк — подмигнул.