Княгиня Ольга - Наталья Павлищева

Если бы знала тогда княгиня, что ей придется самой прибегать к помощи Свенельда! Но она сумеет удержать его от захвата власти, оставив на положении пусть и сильного, но только воеводы. И лишь тесный контакт хитрого варяга с ее сыном Святославом снова даст Свенельду силы, поставит наравне с князем во главе дружины. Свенельд предаст своего князя, бросив у днепровских порогов, но сумеет удержаться у власти при его сыне Ярополке и сыграет свою черную роль в кровной войне братьев — сыновей князя Святослава — в борьбе за власть. Только смерть старого варяга уберет его наконец с поля деятельности русских князей. Но все это будет уже после смерти княгини Ольги, она, к счастью, не узнает о гибели обоих сыновей, младшего по воле старшего, а старшего от рук печенежского князя Кури.

А тогда Киев праздновал победу над Царьградом и жил мирной жизнью. Князь собирался в очередное полюдье. Ничто не предвещало страшных событий, разразившихся зимой 944/945 года.

Княгиня страдала, у нее третий день болело ухо, видно, где-то продуло холодным ветром. Острая боль вдруг пронзала всю голову и разливалась по ней, захватывая виски. Ей уже капали в ухо какой-то масляной смеси, грели его, стало немного легче, но совсем не проходило. Больше всего Ольгу раздражало, что боль мешала думать и не давала заснуть. А бездельничать княгиня не привыкла.

Как обычно, она проснулась с первыми петухами, долго лежала, глядя на слабый свет занимающегося утра, льющийся из оконца. Было очень тревожно. Не из-за боли, знахарь из Вышгорода хорошо разбирался в травах, ухо немного прошло. Приход хмурого седовласого старика очень не понравился Григорию, но Ольга уже так устала от боли, что пошла против воли духовника. Старик что-то пошептал над снадобьем, осторожно приложил к уху княгини и сказал, что за два дня все пройдет. Григорий ворчал, перекрестил и Ольгу, и самого старика вслед. Княгиня только посмеялась. Но ухо перестало дергать, а к утру и тупая боль в голове тоже затихла.

Зато сердце сжала тревога. Привыкшая доверять своим чувствам, Ольга прислушалась к себе. Нет, это не из-за болезни. Святослав? Что-то с княжичем? Он в далеком Новгороде… Но с ним Любомир, с которым надежней, чем за крепостной стеной.

Где-то залаяла собака, к ней присоединилась вторая. Почему-то днем их лай не вызывает страха или тревоги, а вот ночью или ранним утром, пока все тихо, другое дело. Княгиня рывком поднялась с ложа, голова тут же отозвалась множеством противных молоточков, застучавших в висках и по темени, даже в глазах поплыло. Но Ольга не обратила внимания на боль, сердце сжимала тревога.

В ответ на зов в ложницу вошла заспанная Борислава, бывшая у Ольги ключницей с тех пор, как она отправила в Выбуты Малушу. Княгиня специально выбрала некрасивую, конопатую, плоскую фигурой Бориславу, чтоб больше не приходилось пенять княжичу на любовь к ключнице. Девушка была удивительно нехороша собой: рослая, с большими грубыми руками, красными даже в теплую погоду, широкими плечами, мужицкой походкой и таким же грубым мужским голосом; бесцветные тусклые глаза смотрели из-под белесых ресниц всегда сонно. При этом Борислава была хитра, памятлива и до безумия предана хозяйке. Ольга могла не переживать за сохранность своих кладовых, у новой ключницы никто и талого снега по весне без разрешения княгини не выпросил бы.

Если честно, то Ольга иногда тосковала по веселой сметливой Малуше. Та и без напоминания сообразила бы, что больной хозяйке скучно без дела, и развлекала бы Ольгу умными разговорами. И откуда она, простая девушка, столько всего знает? А с Бориславой поговорить не о чем.

Княгиня смотрела на заспанное лицо своей ключницы и думала о том, как несправедлива иногда жизнь. Полюби Малуша не княжича, была бы счастлива, а так ничего хорошего. Ольга очень любила сына, но тот, хоть и любит мать, теперь старается держаться подальше. Ольга хорошо относилась к Малуше, но вынуждена была сослать ее. И князь Игорь в полюдье. В Киеве княгиня всегда чужая. Хотя князь и советуется с Ольгой, даже перепоручает многие дела, но он далек, его дела — это его дела. И Ольга снова одна, всегда одна.

А Борислава стояла, хлопая редкими белесыми ресницами, зябко кутаясь в большой плат и переступая босыми ногами. Но переспросить княгиню, зачем звана, не рисковала. Ольга наконец очнулась от дум.

— От княжича никаких известий?

Борислава изумленно вытаращилась на хозяйку:

— Ночью? Не-ет.

— А собаки что лаяли?

— Дак то… не знаю, чего они… это не наши.

— Ладно, ступай, — махнула рукой Ольга.

За Бориславой тихонько закрылась дверь. В печи потрескивали поленца, недавно Даля приходила подкладывать. Эта зима началась рано, лед встал уже в ноябре. Князь Игорь радовался, что в полюдье легче идти будет, не надо месить стылую грязь и бороться на Днепре с холодной водой.

Игорь… Сколько она ни внушала мужу, что пора рубить дороги и ставить постоянные погосты, что негоже каждый год самому объезжать земли. Вроде все понимает, но ему некогда. То у него хазары, то печенеги, то вон греки. Все верно, только на все походы нужно содержание, а его нет. Свенельд больно силу над князем взял.

Ольга не стала ложиться, села у огня, тоже кутаясь в большой плат. Не потому, что холодно, а потому, что не любила голого тела.

Да, Свенельд действительно много силы взял, точно князь ему чем обязан. Почему? Игорь боится варяжскую дружину или боится остаться без нее? Ольга сама варяжка, а воеводу не любит, словно чует что. Сердце снова тревожно заныло. У княгини сердце вещун, зря не тоскует. Пока думала про сына, оно молчало, а как стала про мужа, так зашлось. С Игорем что? Но князь с дружиной и в своей земле, а не в дальнем походе.

В своей… Какая она своя? Древляне всегда точно прирученные волки — и подчиняются, и в любой момент укусить готовы. Их князь Мал смотрит недобро, именно таким волком. Его отца князь Олег просто опередил, захватил Киев и Искоростень примучил. Не он древлян, так древляне бы его. И позже, если бы Ольга и Асмуд не встали с дружиной под Малином, так был бы Киев под древлянами. Княгиня поморщилась от этих воспоминаний. Игорь и спасибо толком не сказал, наоборот, кричал на нее, что много воли себе взяла, а беднягу Асмуда и того хуже ругал и не скоро ей вернул.

А сердце все тревожно ныло…. С трудом дождавшись света, Ольга послала узнать, нет ли вестей от князя. Ответили, что нет.

Но к вечеру пришел Григорий с сообщением, что Свенельд вернулся со своей частью дружины, а князь со своими остался у древлян. У Ольги все похолодело внутри. Вот оно!

— Зачем?

— Не ведаю, княгиня.

— Позови ко мне Свенельда!

— Да он с дороги, пойдет ли? — засомневался Григорий.

У Ольги стали бешеными глаза, а желваки на скулах заходили, как у мужчины. Она прошипела сквозь зубы:

— Скажи, я велю! Хуже будет, если сама приеду!

Григорий, по опыту зная, что спорить бесполезно, отправился к воеводе лично. Варяг всегда смотрел на священника с презрением, а сейчас и подавно. Ехать в Вышгород к княгине? Да еще и в ночь? Грек не смеется ли над ним?