Тринадцатый шаг - Мо Янь
«Даже если эти события никогда не происходили, они определенно могли бы произойти, обязательно должны были бы произойти».Главный герой – безумец, запертый в клетке посреди зоопарка. Кто он – не знает никто. Пожирая разноцветные мелки, повествует он всем нам истории о непостижимых чудесах из жизни других людей. Учитель физики средней школы одного городишки – принял славную смерть, бухнувшись от усталости прямо о кафедру посреди урока…Образный язык, живые герои, сквозные символы, народные сказания, смачные поговорки будут удерживать внимание читателей от первой до последней страницы. Каждый по-своему пройдет по сюжетной линии романа как по лабиринту. Сон или явь? Жизнь или смерть? Вымысел или правда? Когда по жизни для нас наступает шаг, которому суждено стать роковым?«„Тринадцатый шаг“ – уникальный взгляд изнутри на китайские 1980-е, эпоху, которую мы с позиций сегодняшнего дня сейчас чаще видим в романтическо-идиллическом ореоле „времени больших надежд“, но которая очевидно не была такой для современников. Это Китай уже начавшихся, но ещё не принёсших ощутимого результата реформ. Китай контрастов, слома устоев, гротеска и абсурда. Если бы Кафка был китайцем и жил в „долгие восьмидесятые“ – такой могла бы быть китайская версия „Замка“. Но у нас есть Мо Янь. И есть „Тринадцатый шаг“». – Иван Зуенко, китаевед, историк, доцент кафедры востоковедения МГИМО МИД России«Роман „Тринадцатый шаг“ – это модернистская ловушка. Мо Янь ломает хронологию и играет с читателем, убивая, воскрешая и подменяя героев. Он перемещает нас из пространства художественного в мир земной, причем настолько правдоподобный, что грань между дурным сном и банальной жестокостью реальности исчезает. Вы слышали такие истории от знакомых, читали о них в таблоидах – думали, что писатели додумали всё до абсурда. На деле они лишь пересказывают едва ли не самые банальные из этих рассказов. Мо Янь разбивает розовые очки и показывает мир таким, каков он есть, – без надежды на счастливый финал. Но если дойти до конца, ты выходишь в мир, где знаешь, кто ты есть и кем тебе позволено быть». – Алексей Чигадаев, китаист, переводчик, автор телеграм-канала о современной азиатской литературе «Китайский городовой»«Перед вами роман-головоломка, литературный перфоманс и философский трактат в одном флаконе. Это точно книга „не для всех“, но если вы любите или готовы открыть для себя Мо Яня, этого виртуозного рассказчика, он точно для вас, только готовьтесь погрузиться в хаос повествования, где никому нельзя верить». – Наталья Власова, переводчик книг Мо Яня («Красный гаолян» и «Перемены»), редактор-составитель сборников китайской прозы, неоднократный номинант престижных премий
- Автор: Мо Янь
- Жанр: Историческая проза / Классика
- Страниц: 114
- Добавлено: 10.01.2026
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Тринадцатый шаг - Мо Янь"
При падении учитель Фан лицо себе разбил, да к тому же его воробушки изрядно изрешетили, потому отправили педагога в похоронное бюро и пригласили облагородить его лик косметолога-танатопрактика высшей категории Ли Юйчань[6]. От вида побитой физиономии учителя Фана Ли Юйчань стало тяжело на душе, поскольку ее супруг Чжан Чицю[7] тоже работал учителем физики в средней школе № 8 и числился коллегой учителя Фана. И жили они в домиках по соседству, разделял их друг от дружки лишь единый простенок, а так они каждый день виделись. Кроме того, у учителей Фана и Чжан Чицю в облике было много схожего: отвечавший за прием корреспонденции и школьные звонки сторож дядюшка Ван проработал с ними несколько десятков лет и все равно регулярно объявлял Чжан Чицю: «Учитель Фан, письмецо тут для вас!»
Учитель Фан умер, и все его коллеги были удручены этим событием, у всех будто развилась болезнь в тяжелой форме.
Нас вообще не интересует, что там в школе творится, нам важнее узнать, кто тебя в клетку засунул. И еще – кто тебя вынуждает жрать мел? Неужели у тебя в пузе завелась аскарида?
Не перебивайте!
Или, может, это анкилостома?
Не перебивайте!
Так ты расскажешь, кто тебя в клетку посадил?
Не перебивайте!
Или ты по собственному желанию забрался в клетку? Слышали мы, что в Америке было что-то подобное. Говорят, одному философу как-то вдруг втемяшилась мысль, что если в зоопарке не содержится человек, то зоопарк получается неполным, вот он и написал письмо директору зоосада с предложением по собственной воле стать обитателем зверинца. Зоопарк подготовил для него клетку, у которой установили табличку со следующим текстом: «Человек, примат, млекопитающее. Ареал обитания: по всему миру. Особи подразделяются по цвету кожи на белых, желтых, черных, красных… Представленная особь относится к гибридам красных и белых».
Не перебивайте, ладно? От негодующего взгляда твоих вдруг вытаращившихся, прежде сощуренных глаз мы прямо подпрыгиваем со страху, затем ты снова щуришься и продолжаешь повествование. Ты говоришь, что директор школы попросил учителя Чжан Чицю заменить учителя Фана. Учитель Фан умер, но физика умереть никак не может, и уж тем более не может прерваться школьная учебная программа.
Раздел третий
Так много времени прошло, а мы все никак не можем забыть, как он, лежа в клетке, ел мелки и параллельно рассказывал нам обо всех обстоятельствах истории: разноцветная меловая пыль постоянно сыпалась у него меж зубов, оседала на подбородке и железных перекладинах, опадала на дно пестрящей ржавчиной клетки. Он беззаботно свешивал с перекладин все свои конечности, словно забирающийся по осадной лестнице на городскую стену и вдруг повалившийся от острой стрелы из баллисты воин. Он еще не захватил наше воображение в тиски своего рассказа, а просто рассказывал нам твою историю.
Вечером в среду Чжан Чицю, учитель физики третьего класса высшей ступени средней школы № 8, поддался табачному голоду. Он говорит, что ты рыщешь повсюду, но даже бычка не нашел. Страсть к курению жучком о сотне лапок возится у тебя в животе. Поиски завели тебя под устроенный на кухне полог. Под навесом теснится койка, на которой лежит твоя теща. Теща от кровоизлияния в мозг лишилась речи, полтела ей парализовало, и она регулярно истошно вопит. Не в ладу с остальными человек, которого хватил страшный недуг, фарфоровой взор женщины мечется без цели, подобно взгляду глубоководной рыбины. Ты улыбаешься ей, покидаешь полог, и штора из голубой ткани возвращается в исходное положение, повинуясь тем же природным законам, что и водопад. Я прежде был близким соратником Фан Фугуя. Я прежде был близким соратником Чжан Чицю. Я прежде был близким соратником всем учителям средней школы, утверждаешь с бесстыжим хвастовством ты, надменно выпячивая костлявый живот.
На столе лежит большая стопка работ с пробного экзамена, ты извлекаешь из нее лист, берешься за красную ручку для проставления оценок, значки на бумаге уклончивые, подобно клубам дыма, подобно сплетенной в клетку проволоке.
В столе на три ящика есть один, закрытый на замок,– там лежат деньги. Ты думаешь, что достаточно взять деньги, выйти за дверь, повернуть на восток, перепрыгнуть ту канаву с комарами и мухами, где круглый год скапливаются сточные воды. Ароматы из той сточной канавы, что круглый год плодит комаров и мух, так бьют в нос, что трудно различить, благоуханные или вонючие это запахи, у края канавы пышно разрослись зеленые травы, красиво распускаются красные цветы; прежде чем прыгнуть, надо дать себе разбежаться на несколько шагов, чтобы избежать инерции: лучше уж перемахнуть через канаву, чем отправиться на тот прогнивший деревянный мостик, ведь расходуемые запасы тепловой энергии и затрачиваемые усилия на прыжок через канаву и движение вперед на пятьдесят метров, быстрое движение на пятьдесят метров и медленное движение на пятьдесят метров эквивалентны друг другу? В теории, да. Разница – во времени, время – деньги, время – сама жизнь, так что надо двигаться быстро. Он нам говорит: я сказал Чжан Чицю, что, хочешь не хочешь, а ты уже стоишь у прилавка магазинчика. Расплывающаяся в улыбке хозяйка натирает тыльные стороны ладоней ракушечным маслом[8] и приветствует тебя. Добрый день, учитель Чжан, давно Вас не было, Вы похудели, что ж Вы позволяете женушке Вашей так помыкать Вами, на лице одно несчастье написано, как же это Вы, педагоги Вы эдакие, жен своих боитесь? Потому что денег мало зарабатываете? А то и правда, женщины ведут себя покорно, только когда деньги есть. Он думает, а какого у нее цвета лицо? Пронзительно березово-белое, аж глаза слепит. Перед железной хижинкой есть ивовая роща. Много солнечного света. Голос у нее с хрипотцой, полной притягательной силы, от чего сами собой возникают неблаговидные ассоциации. Только по прошествии долгого времени заметил ты, что у нее на груди висит красный помпон, а кофта из кроличьей шерсти украшена геометрическим узором, в котором угадываются натянутые луки и несущиеся стрелы. Ш-ш-ш, кажись, у радиоприемника помехи случились. Учитель Чжан, когда ты мне телевизор починишь? Ее глаза сужаются в подобие молодых месяцев, блещут намазанные красным губы, напоминающие два лепестка розы. Согласишься помочь мне делом – и я в долгу не останусь! Учитель Чжан! Каждый мужчина может получить с меня свою выгоду, никто в накладе не остается.
