Аннотация: Книга профессора Гарвардского университета Роберта Дарнтона «Поэзия и полиция» сочетает в себе приемы детективного расследования, исторического изыскания и теоретической рефлексии. Ее сюжет связан с вторичным распутыванием обстоятельств одного дела, однажды уже раскрытого парижской полицией. Речь идет о распространении весной 1749 года крамольных стихов, направленных против королевского двора и лично Людовика XV. Пытаясь выйти на автора, полиция отправила в Бастилию четырнадцать представителей образованного сословия – студентов, молодых священников и адвокатов. Реконструируя культурный контекст, стоящий за этими стихами, Роберт Дарнтон описывает злободневную, низовую и придворную, поэзию в качестве важного политического медиа, во многом определявшего то, что впоследствии станет называться «общественным мнением». Пытаясь – вслед за французскими сыщиками XVIII века – распутать цепочку распространения такого рода стихов, американский историк вскрывает роль устных коммуникаций и социальных сетей в эпоху, когда Старый режим уже изживал себя, а Интернет еще не был изобретен.Тексты и программные записи
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века - Роберт Дарнтон"
Que d’Argenson en dépit d’eux
Ait l’oreille de notre maître
Que du débris de tous les deux
Il voie son crédit renaître.
То, что вместо них д’Аржансон
Советует нашему государю,
То, что в уничтожении этих двоих
Он видит возрождение своего влияния.
О БОЙЕ, ЦЕРКОВНОМ ИЕРАРХЕ, ОТВЕТСТВЕННОМ ЗА РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ЦЕРКОВНЫХ ДОЛЖНОСТЕЙ:
Que Boyer, ce moine maudit
Renverse l’Etat pour la bulle
Que par lui le juste proscrit
Soit victime de la formule.
То, что проклятый монах Бойе
Разоряет страну из-за буллы («Unigenitus»),
То, что им осужден честный человек,
Павший жертвой (требования отречения от янсенизма).
О МОПО, ПРЕДСЕДАТЕЛЕ ПАРИЖСКОГО ПАРЛАМЕНТА:
Que Maupeou plie indignement
Sex genoux devant cette idole
Qu’à son exemple le Parlement
Sente son devoir et le viole.
То, что Мопо должен незаслуженно
Преклонить колени перед этим идолом (Помпадур),
Что по его примеру парламент
Чувствует свой долг и действует вопреки ему.
О ПЮИЗЬЁ И МАШО, МИНИСТРАХ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ И ФИНАНСОВ:
Que Puisieulx en attendant
Embrouille encore plus les affaires
Et que Machault en l’imitant
Mette le comble à nos misères.
Que ces couplets qu’un fier censeur
A son gré critique et raisonne
Que leurs traits démasquent l’erreur
Et percent jusqu’au trône.
То, что Пюизьё, ожидая (благоприятной возможности),
Запутывает дела еще больше,
То, что Машо, подражая ему,
Добавляет последний штрих к нашим страданиям.
Пусть гордый критик оценивает
И обсуждает эти строки,
Пусть его перо разоблачит ошибки
И донесет их до трона.
Источник: Bibliothèque historique de la ville de Paris, ms. 580, folios 248–249.
3. Песня о Событии: битва при Лауфельде 2 июля 1747 года между французами и объединенной армией под командованием герцога Камберленда, сына Георга II. Хотя Камберленд не был полностью побежден, он отступил с поля боя, и французы прославили это, как свою победу. Исполняется на мотив «Les Pantins».
Tout Paris est bien content.
Les roi s’en va en Hollandе.
Tout Paris est bien content.
On a frotté Cumberland
En lui disant «Mon enfant,
Votre papa vous attend
Dites adieu à Zelande
Et vite et tôt, fout le camp».
Весь Париж ликует.
Король уехал в Голландию.
Весь Париж ликует.
Мы победили Камберленда
И сказали ему: «Мальчик,
Твой папочка ждет тебя.
Скажи “пока” Зеландии,
И скорее убирайся отсюда».
Источник: Bibliothèque historique de la ville de Paris, ms. 648, p. 36.
4. Песня о грядущем объявлении Второго Аахенского мира, которое должно было состояться в Париже 12 февраля 1749 года. Церемонии, сопровождающие его, должны были отметить конец Войны за австрийское наследство народным ликованием, но условия мира не нравились парижанам, потому что возвращали территории, завоеванные французской армией в Австрийских Нидерландах, – и, что еще хуже, потому что Машоль, генеральный контролер финансов, отказался отменить «особый» налог, введенный для финансирования военных действий. Он заменил его тяжелым и полубессрочным налогом «vingtième». Пелась на мотив «Biribi», популярной песенки с абсурдным припевом.
C’est donc enfin pour mercredi
Qu’avec belle apparence
On confirmera dans Paris
La paix er l’indigence,
Machault ne voulant point, dit-on,
La faridondaine, la faridondon
Oter les impots qu’il a mis
Biribi
A la façon de Barbari, mon ami.
Наконец-то в среду
С большим шумом
Мир и бедность
Будут приняты Парижем.
Машоль не хочет, говорят,
Ла фаридонден, ла фаридондон,
Отменять налоги, которые ввел,
Бириби,
Подобно Барбари, мой друг.
Источник: Bibliothèque de l’Arsenal, ms. 11683, folio 125.
5. Песня о плохо устроенных празднествах в честь заключения мира. Парижане выражали свое недовольство Бернажу, «prévôt des marchands», который был ответственен за организацию народных гуляний. Платформы и плоты, которые он построил для мирного шествия, по улицам и по Сене, сочли выглядящими нелепо, кроме того он не смог предоставить достаточно провизии для бесплатной раздачи еды и напитков. Пелась на мотив «La mort pour malheureux».
Quel est ce festin public?
Est-ce un pique-nique?
Non,
C’est un gueulеton
Donné, dit-on,
Pour célébrer bla paix.
Et de ces beaux apprêts
La ville fait exprès les frais.
Quelle finesse, quel goût
Règnent partout
Quels éclatants effect
Font ces bouffets!
Et ce donjon doré
Вien décoré
Est un temple sacré.
Mais sur l’eau
Charme nouveau
Je vois flotter une salle
Où Bacchus
Ivrant Comus
Tient boutique de scandale.
De ce spectacle enchanteur
Nomme-t-on l’admirable auteur?
Le nommer, dîtes-vous, non,
Bernage est-il un nom?
Что такое народное гулянье?
Это пикник?
Нет,
Это пиршество,
Чтобы, как говорят,
Отметить мир.
И все эти прекрасные приготовления
Идут по всему городу.
Какое изящество, какой хороший вкус
Царит повсюду.
Какой ослепительный эффект
Производят эти буфеты!
А эта золоченая башня,
Так восхитительно украшенная,
Священный храм.
Но, чу! На воде,
Еще одна диковина,
Я увидел, как плывет зал,
Где Вакх
Допьяна поил Кома
И правил притоном разврата.
Кто может назвать имя создателя
Этого чарующего представления?
Назвать его, говоришь? Нет,
Разве имя Бернажа что-то значит.
Источник: Bibliothèque historique de la ville de Paris, ms. 649, p. 75.
