Операция «Багратион». «Сталинский блицкриг» в Белоруссии - Алексей Исаев

а) в большинстве своем лесистая и местами сильно пересеченная местность дает возможность противнику даже небольшими силами создать прочную и глубокую оборону;

б) преодоление этой обороны потребует привлечения больших сил пехоты, артиллерии и большого расхода боеприпасов. Наступательная операция на этом направлении выльется в длительные затяжные бои, будет дорого стоить с точки зрения потерь в живой силе, технике и материальных затрат и вместе с тем может не привести к нужным нам решительным результатам.

3. Рогачев, Бобруйск со вспомогательным ударом из района Мормаль на Бобруйск. Это направление наиболее выгодно:

а) местность позволит использовать для наступления все роды войск;

б) для организации наступления на этом направлении не потребуется производить сложных перегруппировок, так как уже сейчас основные силы и средства фронта расположены на западном берегу р. Днепр севернее Рогачев и между реками Днепр и Березина в районе Мормаль.

4. Паричи, Бобруйск. Это направление невыгодно по причинам:

а) наступление на этом направлении потребует создания сильной группировки за счет ослабления центра 3 и 48 армий;

б) ослаблять центр рискованно, а поэтому нецелесообразно, так как противник, используя ослабление центральной группировки может сам перейти в наступление с целью отбросить наши части за р. Днепр.

Таким образом, из четырех возможных направлений наиболее выгодным для наступления является направление Рогачев, Бобруйск»[176].

Вывод в свете вышеприведенных цитат из «Военно-исторического журнала» несколько неожиданный. Направление Паричи, Бобруйск прямо и заранее объявляется бесперспективным. Далее в документе никаких обсуждений двух главных ударов попросту нет. Прямо говорится: «Нарядить для фронта 50 000 пополнения с тем, чтобы предназначенные для весеннего наступления стрелковые дивизии 3 и 48 армий довести до семи тысяч человек каждую»[177].

Документ подписан К. К. Рокоссовским, членом Военного совета фронта К. Ф. Телегиным и начальником штаба фронта М. С. Малининым. Смысл его, как мы видим, прямо противоположен тому, что писал впоследствии Рокоссовский – Военный совет фронта в соображениях в Ставку настаивает на нанесении одного главного удара 3-й и 48-й армиями.

На этом перипетии планирования операции 1-го Белорусского фронта не закончились. 12 мая 1944 г. Военный совет фронта направляет Верховному Главнокомандующему, Маршалу Советского Союза товарищу Сталину (именно так в оригинале был прописан адресат документа) план наступательной операции правофланговых армий фронта на бобруйском направлении. Уже на первой странице документа раскрывается тема двух главных ударов:

«При наличии возможности питать операцию из глубины, развивать успех в направлениях:

а) Главный удар – Бобруйск, Осиповичи, Минск;

б) Вспомогательный удар – м. Паричи, Слуцк, Барановичи»[178].

То есть вполне четко читается главный и вспомогательный удар, вполне в канонах отечественной военной теории. Необходимо отметить, что направления ударов по данному плану операции не сходящиеся на Бобруйск (как это было впоследствии), а параллельные. Один удар идет по линии Бобруйск, Минск, а второй – параллельно ему через Паричи на Барановичи.

Может быть, слова «главный» и «вспомогательный» не более чем фикция в угоду Сталину, а на самом деле в плане присутствуют пресловутые два главных удара? Нет, это не так. По плану от 12 мая 3-й армии А. В. Горбатова предполагалось передать аж шесть стрелковых корпусов (16 стрелковых дивизий). Соответственно по плану 48-я армия состояла из двух стрелковых корпусов (6 стрелковых дивизий), а 65-я армия на паричском направлении – тоже два стрелковых корпуса (8 стрелковых дивизий и одна стрелковая бригада).

Причем в этом майском документе читается еще один важный момент – план использования 28-й армии, которая в том или ином виде уже, похоже, была обещана К. К. Рокоссовскому Ставкой. Ее использование по плану Военного совета 1-го Белорусского фронта предполагалось следующим образом:

«При подходе войск 3 и 48 армий к рубежу р. Березина ввести свежую армию в стыке между 3 и 48 армиями с задачей овладеть городом и районом Бобруйск и развивать наступление на Осиповичи, Минск»[179].

То есть направление наступления мощного тарана в лице 3-й армии предполагалось дополнительно усилить свежей армией из резерва Ставки. Если же ее передача была бы отменена, то задача освобождения Бобруйска по плану возлагалась на 3-ю армию. Однако, скорее всего, 28-я армия уже была обещана, и дискутировался лишь момент формальной передачи ее 1-му Белорусскому фронту. Во всяком случае, в конце майского доклада Сталину Рокоссовский просил:

«Уже сейчас подчинить мне 28 армию и 9 тк с тем, чтобы я мог приступить к их подготовке для действий в предстоящей наступательной операции».

Не менее яркую картину дает план использования 16-й воздушной армии. Ее усилия предполагалось сконцентрировать практически исключительно на направлении главного удара, т. е. в полосе 3-й армии А. В. Горбатова:

«Всеми силами обеспечивает наступление войск 3 армии, обеспечивает авиаразведкой войска 48 и 65 армий и лишь отдельные периоды операции, небольшой частью сил боевой авиации, поддерживает наступление войск 48 армии[180]».

То есть налицо как раз ярко выраженное сосредоточение сил авиации на направлении главного удара. К. К. Рокоссовский (точнее, Военный совет фронта, который он возглавлял) представлял на утверждение в Ставку план, в котором основные усилия фронта сосредотачивались как раз на том направлении, которое он критиковал.

Напомню, что в мемуарах Рокоссовский писал следующее: «Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали на том, чтобы нанести один главный удар – с плацдарма на Днепре (район Рогачева), находившегося в руках 3-й армии»[181].

По документам же прослеживается, что именно штаб Рокоссовского настаивал на нанесении мощнейшего удара слоноподобной 3-й армией шестикорпусного состава при поддержке главных сил 16-й воздушной армии и с развитием успеха на этом же направлении силами свежей 28-й армии.

Свою критику решения с одним главным ударом Рокоссовский позднее мотивировал в мемуарах тем, что «противник мог бы не допустить здесь прорыва его обороны, у него осталась бы возможность перебросить сюда силы с не атакованных нами рубежей».