Печальные ритуалы императорской России - Марина Логунова

Гербы, несомые в Печальной процессии Петра I: Кондийский, Белозерский, Ростовский

Государственная символика была повторена в процессии неоднократно: семь гербов Сибирского, Астраханского, Казанского, Новгородского, Владимирского, Киевского, Московского царств, написанные красками с золотом и серебром на досках, обвитых белым и черным флером, украшенных резными коронами, предваряли несение большого государственного герба, ярко расписанного на доске, украшенной резной короной, по краям которой были нарисованы 32 провинциальных герба. Это изображение несли Ян фан Гофт,[274] генерал-майор А. М. Девиер, обер-прокурор Сената И. И. Бибиков, генерал-фискал А. А. Мякинин, им ассистировали четыре прокурора от коллегий.

Группу духовенства открывали священники с двумя хоругвями и крестом, обычно используемыми на крестном ходе. По старшинству (младшие впереди) располагались: певчие – синодальные, ее и его императорских величеств; диаконы, протодиаконы, белое духовенство, соборные священники, протопопы, духовник усопшего монарха. За белым следовало черное духовенство: монахи Александро-Невского монастыря, игумены Новгородской епархии, тридцать восемь архимандритов, каждый с ассистентом – диаконом. Отдельно шествовало высшее духовенство – восемь архиереев по возрастанию значения – епископы: Астраханский Иоаким, Вятский Алексий, Коломенский Варлаам, Вологодский Павел, Белгородский Епифаний, Рязанский Сильвестр, Ростовский Георгий, Нижегородский архиепископ Питирим. Замыкали группу духовных деятелей члены Святейшего синода: Тверской епископ Феофилакт, архиепископы – Псковский Феофан и Новгородский Феодосий, все с ассистентами. Два маршала отделяли духовных лиц от группы, сопровождающей гроб с телом цесаревны Натальи Петровны, перед которым генерал-майор В. В. Головин нес корону ее императорского высочества. Еще при похоронах царицы Марфы Матвеевны тайный советник П. А. Толстой нес «всю усыпанную драгоценными камнями богатую корону».[275] Традиция надевать траурную корону на монарха уходит своими корнями в прошлое. У Г. К. Котошихина сказано: «Когда случится царю от сего света преселитися во оный покой… и того ж дни царя измывают теплою водою и, возложа на него срачицу, и порты, и все царское одеяние, и корону, положат во гроб…»,[276] и хотя при последующих вскрытиях некоторых захоронений это утверждение не всегда находило подтверждение, но, по замечанию С. Ю. Шокарева, «княжеские погребения. совершались при облачении тела в дорогие одежды»,[277] доказательством чего служат находки головных уборов или их фрагментов из дорогих золототканых тканей, украшенных жемчугом и драгоценными камнями, для XVI–XVII вв. хорошо известны шитые золотом головные уборы – волосники – из погребений цариц и женщин знатного происхождения на некрополях Москвы. При похоронах царицы Прасковьи Федоровны использовалась царская корона, а на балдахине была вышита «императорская корона» по характеристике Ф.-В. Берхгольца.[278] Традиция использования в церемонии и одевания на голову усопших специальных траурных венцов продолжилась в XVIII–XIX вв.

Шестнадцать человек, представляющих армию, флот, гражданские чины, переменяясь, несли гроб. Расписаны были места, связанные с несением балдахина, веревок от балдахина, кистей от покрова. У короны и около гроба цесаревны находилось четырнадцать драбантов в черных епанчах с алебардами. За гробом Натальи Петровны оба герольдмейстера империи – Иван Плещеев и Франциск Санти (русский и иноземец), в специальном «герольдском» платье со знаками своего достоинства и траура, – открывали группу со знаками личных заслуг усопших и государственных символов. Впереди следовали кавалеры с четырьмя «государственными мечами» с позолоченными эфесами, украшенными драгоценными камнями, острием вниз, как символ окончания пути. Три царские кавалерии на богатых златотканых подушках несли кавалеры этих орденов: орден Святого Андрея Первозванного – генерал-лейтенант П. И. Ягужинский, датский орден Белого Слона – тайный советник князь В. В. Долгорукий, польский орден Белого Орла – князь И. Ю. Трубецкой. Символы государственной власти были представлены коронами, украшавшими Castrum Doloris: сибирская корона была поручена генерал-лейтенанту Б.-Х. Миниху, астраханская – вице-адмиралу Д. Вилстеру, казанская[279] – вице-адмиралу М. Х. Змаевичу. Вице-адмирал Томас Гордон нес Государственную державу, вице-адмирал Питер Сиверс – Государственный скипетр, корону Российской империи доверили генералу и лейб-гвардии подполковнику графу И. И. Бутурлину. 28 человек драбантов и их командиров с обнаженными шпагами непосредственно предваряли колесницу с гробом Петра I, ее везли восемь лошадей, ведомых восемью полковниками. Рядом находились все «птенцы гнезда Петрова»: генерал-лейтенант Г.-И. де Бон, помогавший Я. Брюсу в подготовке всего действа, бывший денщик императора генерал-майор Г. П. Чернышев, генерал-майор П. Лефорт; тайные советники барон А. И. Остерман, князь М. М. Голицын, князь И. Ф. Ромодановский, действительный статский советник граф П. М. Апраксин держали кисти от покрова, сделанного из золотой материи, обложенного по краям серебряной тканью, с золотыми кистями по углам и нашитым посередине крестом из серебряной материи. Над гробом возвышался балдахин из золотой и серебряной материи с кистями и бахромой на восьми литых посеребренных штангах высотой около четырех метров с восьмью орлами и четырьмя вызолоченными цветками на каждой штанге. С каждой стороны балдахина спускалось по четыре веревки из золотых шнуров. Цифры «четыре» и «восемь» постоянно обыгрывались в траурном действе. Вокруг гроба шествовали шестьдесят гвардейских бомбардиров с зажженными свечами чистого белого воска.

Когда начался вынос тела, императрица Екатерина I последовала за ним из своих апартаментов с семьей и наиболее близким окружением. Ее выход, так же как и гроб с телом ее супруга, предваряли три маршала: генерал-лейтенант П. П. Ласси, генерал-майор А. И. Ушаков и генерал-майор князь Г. Д. Юсупов. Императрица «изволила шествовать» за телом мужа в глубоком трауре, поддерживаемая «первейшими сенаторами» генерал-фельдмаршалом князем А. Д. Меншиковым и генерал-адмиралом графом Ф. М. Апраксиным.[280] Шлейф императрицы несли камергеры и придворные кавалеры, окруженные шестнадцатью драбантами.

В выходах подобного рода особое значение имел порядок построения персон, далее члены семьи выстроились в соответствии со своим статусом и степенью близости к усопшему монарху: старшая дочь покойного цесаревна Анна Петровна; младшая дочь цесаревна Елизавета Петровна; старшая племянница царевна Екатерина Иоанновна, герцогиня Мекленбургская; младшая племянница царевна Прасковья Иоанновна; родственницы по материнской линии: Мария и Анна Львовны Нарышкины, дочери Льва Кирилловича Нарышкина, двоюродные сестры покойного, все с ассистентами и в окружении драбантов, чье количество варьировалось в зависимости от значимости персоны.