Были 90-х. Том 2. Эпоха лихой святости - Александра Маринина

Ну, вот и София. Выгрузились — уже вечер. В Боровец решили ехать утром, поэтому поселились на ночь в дешевом привокзальном отеле и пошли прогуляться по городу.

Уходившись, забрели в оживленное многолюдное кафе. Столиков много, но ни одного свободного. Но все демократично, как и в Советском Союзе было. Люди спокойно подсаживаются за столики, где есть свободные места, — посетители в основном парами, а столики на четыре, а то и шесть посадочных мест. Леха с Иваном подошли к столику, где сидели две симпатичные девушки:

— Can we sit here?

Улыбаются, но отрицательно качают головой. Вот облом. Ладно, идут к другому столику. На запрос на посадку там тоже отрицательно качают головой из стороны в сторону… и опять с улыбкой. Издевательство. А как же «русские и болгары — братья навек»? А песня: «стоит под горою Алеша, Алеша… в Болгарии русский солдат». Стоит, не присядет Алеша, в Болгарии русский турист…

У третьего столика им, так же как и раньше отрицательно раскачивая головой, ответили:

— Да, да. Садиться можно.

А уже и от второго столика машут руками:

— Sit down, please, friends.

Так Леха и Иван узнали, что у болгар еще со времен турецкой оккупации, жесты, означающие «да» и «нет», поменялись на противоположные принятым во всем мире, чтобы путать и сбивать с толку врага.

Омск

1988–1996 гг. — инспектор по связям со СМИ, 1996–1997 гг. — корреспондент авторской телепередачи, 1997–2011 гг. — сотрудник пресс-службы УМВД России по Омской области.

О чем можно думать, когда тебе чуть за двадцать? Уж точно не о политическом и экономическом кризисах. О любви, и только. И рухнувший в 90-х годах «железный занавес» окрылил и даже воодушевил к покорению новых горизонтов — заморских.

Счастливая оказия выпала на второй год моей трудовой деятельности после окончания университета. Как комсорга организации меня отправили на выборную конференцию, где я познакомилась с молодыми сотрудниками райкома комсомола и сразу нагло поинтересовалась — как можно выехать в туристическую поездку за границу. Как ни странно, этот вопрос никого не удивил. Наверное, мое эмоциональное выступление повлияло — еще бы, в школьные годы занималась в драмкружке, могла «жечь глаголом». А может, кого-то из главных сразила моя красота (какое самомнение!), ведь комсомольские вожаки были все больше мужского пола. Но как бы ни было, через два дня раздался звонок и женский голос сообщил мне, что на нашу организацию выделена одна путевка по линии молодежного туризма «Спутник» (была такая организация) и, чтобы она не ушла к кому-то другому, мне надо срочно написать заявление вчерашним числом.

Путевка оказалась в Югославию — я онемела. Как же это? Сразу в капиталистическую страну, хотя и называлась она официально социалистической. Сборы были потешными: обмена валюты не предусматривалось — мы же ехали на трехразовое питание, потому в срочном порядке закупались наручные часы и водка: кто-то сказал, что эти российские товары пользуются спросом и их можно будет легко продать, чтобы иметь хоть немного карманных денег.

Наша группа объехала города Белград, Нови Сад, Дубровник. И где бы мы ни останавливались, сразу появлялись местные ухажеры. Вот она, мечта — сама идет навстречу! В те годы жители дружественных России стран учили русский язык в школах, так что проблем с общением не было. Каждой из девушек в нашей группе молодые люди пытались выразить свою симпатию. Но почему-то абсолютно одинаково:

— Ты очень красивая. Завтра мы с тобой поженимся, а сегодня вечером пойдем в тот мотель!

— Что-о-о? — Наша реакция тоже не отличалась оригинальностью. Потом мы приходили в себя и заинтересованно переспрашивали:

— Так сразу и замуж?

— Ну потом, обязательно, — заверяли нас собеседники. — А сегодня давай уединимся!

После первых знакомств стало ясно, что горячие балканские мачо жаждут сексуальных развлечений и придумали такой нехитрый способ обольщения россиянок, которые, по их мнению, поголовно мечтают о заграничной сказке. Поначалу мы, разозлившись, уходили — не пристало русским девушкам выслушивать скабрезные предложения. А потом, поняв, что ни о какой романтике и уж тем более серьезных знакомствах речи быть не может, на все приглашения стали отвечать с ласковой наглостью:

— Может, сначала узнаем друг друга получше — кофе выпьем, поговорим? — В наших глазах сквозила такая невинность, что отказаться никто не решался.

За первой чашкой кофе следовала вторая, затем мороженое. Потом мы вежливо благодарили и раскланивались с обещанием завтра встретиться наедине. Кавалеры теряли дар речи.

А под конец путешествия мы про вежливые сантименты уже и не вспоминали. Если к одной из нас подходил кавалер с предложением о свидании, сразу следовало: «Я и мои подружки хотим кофе…» Обольстителям и возразить-то было нечего — сами подошли!

Время от времени мелькала мысль, что, может, местных кавалеров заклинило из-за обилия такого количества русской красоты, прибывавшей после открытия «железного занавеса». До этого выехать в почти капиталистическую Югославию могли только передовики производства и то лишь те, кто побывал в странах социалистического лагеря — Германии, Польше. Так что до Югославии русские женщины доезжали в довольно зрелом возрасте. А тут молодые, красивые. Но одна встреча показала, что красота для югославских мужчин — совсем не «страшная сила».

Очередной кавалер, с которым я познакомилась на пляже в курортном городе Дубровник, пригласил меня вечером погулять. Не услышав привычных «свидание», «замуж», «уединимся», я согласилась: отчего же не пройтись по набережной? Тем более молодой человек был очень хорош собой. И помимо воли, где-то на задворках сознания сверкнуло — а может?.. Может, он не такой, как другие. Может, я ему действительно понравилась.

Мы гуляли по набережной почти час. Из кафе доносилась приятная музыка, море было гладкое-гладкое, вдаль уходила лунная дорожка, теплый ветерок ласково окутывал и нашептывал… Но в какой-то момент я перестала замечать всю красоту. Стала мучительно думать, о чем говорить дальше. Погоду обсудили, природу — тоже. Об увлечениях не пришлось — он, увы, ничем не увлекался, мало что знал. Да и хорошими манерами, как выяснилось, похвастаться не мог.

— У тебя очень красивые глаза, — прервал он затянувшееся молчание. Не выпуская сигареты изо рта. И в следующую минуту сплюнул, не стесняясь.

Сославшись на внезапную головную боль, я тут же распрощалась и вернулась в отель. Решила — больше никаких встреч. А на следующий день встретила его в море. Он сразу заговорил о вечернем свидании. Тут же отказалась без всяких объяснений.

— Ты тварь! — вдруг заорал он как сумасшедший.

Что-о??? — Я чуть не захлебнулась от неожиданности.

— Ты проститутка! Тебе от меня только деньги нужны, машины, подарки! — продолжал он на все побережье.