Завтра я иду убивать. Воспоминания мальчика-солдата - Ишмаэль Бих

– Я завтра рано утром отправляюсь в рейд, так что мы можем уже не увидеться до вашего ухода.

Он помолчал, пробежал пальцами по черному металлу пулемета и сказал:

– Во время последней операции я убил владельца этой штуковины. Но прежде чем я до него добрался, он уложил много наших. Однако теперь я тоже задам жару боевикам с помощью этого пулемета.

Он ухмыльнулся, я лихо хлопнул его по подставленной пятерне, и мы оба засмеялись.

Тут нас позвали на вечернюю поверку, которая проводилась в одном из дворов в центре города. Это была не просто перекличка, но и время общения командиров с солдатами. Джума подхватил пулемет, положил руку мне на плечо, и так, в обнимку, мы двинулись туда. Лейтенант Джабати был в хорошем расположении духа. Многие из тех, под чьим началом мы воевали в первые месяцы своей службы, например, старший сержант Мансараи и капрал Гадафи, к тому моменту давно погибли, но лейтенанту удивительным образом удавалось остаться целым и невредимым. Не менее поражало и то, что он быстро нашел замену выбывшим командирам, поставив вместо них новых, таких же бесстрашных и дисциплинированных. Я хотел побеседовать с Джабати о Шекспире, но он был занят – обходил всех собравшихся и со всеми обменивался рукопожатиями. Наконец лейтенант подошел ко мне, крепко сжал мою руку и сказал:

– Макбет храним судьбой, пока Бирнамский лес не выйдет в бой на Дунсинанский холм[25]…

Потом он кивнул мне и громко объявил:

– Я оставляю вас, господа, – поклонился, помахал рукой и вышел.

Мы подняли автоматы и проводили его громкими криками, а после этого запели национальный гимн: «High we exalt thee, realm of the free, great is the love we have for thee…»[26]

Всю ночь мы болтали, курили, нюхали кокаин и браун-браун, которого было в Бауйе вдоволь. Говорили в основном о том, какого хорошего качества здесь наркотики.

В предрассветных сумерках Джума и еще несколько солдат отправились в рейд. Мы с Альхаджи и Канеи пожали ему руку и пообещали провести с ним больше времени в следующий раз, когда наведаемся в город. Джума улыбнулся, подхватил свой пулемет и исчез в темноте.

Через несколько часов в город въехал грузовик. Из кузова выпрыгнули несколько человек в идеально чистых синих джинсах и белоснежных футболках с крупной надписью UNICEF[27]. Один из них был белый, другой смуглый, но не чернокожий – наверное, ливанец[28]. Еще двое мужчин были местными: у одного были нарисованы магические знаки на щеках, а у второго – на руках. Такие же узоры наносил мне дед, чтобы защитить от укусов змей. Эти люди были умытыми и холеными, они явно не участвовали в боевых действиях. Спросив, как найти дом лейтенанта, они отправились туда. Тот уже ждал их. Они все вместе уселись на веранде и долго что-то обсуждали. Мы сидели под манговым деревом, чистили оружие и наблюдали за ними. Через некоторое время лейтенант пожал иностранцам руки и позвал рядового, охранявшего его дом. После этого солдат подбежал к нам, а затем и к остальным мальчишкам, велев всем построиться на центральной площади. «Приказ лейтенанта!» – возвестил он. Мы привыкли быстро выполнять все распоряжения, поэтому тут же отправились, куда было указано, выстроились в шеренгу, ожидая, что нам объявят об очередной зачистке лагеря боевиков.

Лейтенант встал перед строем. Мы отдали ему честь.

– Вольно, ребята, – сказал он и медленно прошелся вдоль строя. Его гости шли за ним и улыбались.

– Те, на кого я укажу, выйдите вперед и постройтесь в колонну возле этого рядового. Ясно? – распорядился командир с дальнего конца шеренги.

– Да, сэр! – выкрикнули мы и снова отдали честь. Улыбки исчезли с лиц сотрудников ЮНИСЕФ.

– Вольно, – снова повторил лейтенант. – Ты, ты… – выбирал он, идя в обратную сторону. Когда он указал на меня, я внимательно посмотрел на него, но он проигнорировал мой взгляд и пошел дальше. Всего он отобрал пятнадцать человек, в том числе и Альхаджи. А Канеи остался, может, потому, что был старше. Командир объявил:

– Вытащите из автоматов рожки с патронами, поставьте оружие на предохранитель и положите его на землю.

Мы выполнили приказ, и гости, особенно два иностранца, снова повеселели.

– Смирно! Вперед марш! – скомандовал рядовой, и мы последовали за лейтенантом к грузовику, в котором приехали четыре незнакомца.

Джабати обернулся, мы остановились.

– Вы отлично сражались. Вы знаете, что такое солдатское братство, и это чувство навсегда останется с вами. Я горд, что мне довелось служить своей стране плечом к плечу с вами, мальчишки! Но теперь ваша служба окончена. Эти люди, – он указал на приехавших, – позаботятся о том, чтобы вы окончили школу, и постараются обеспечить ваше будущее.

Больше он ничего не сказал. Улыбнулся и ушел, велев другим солдатам забрать у нас все военное снаряжение. Я спрятал штык в белье и незаметно сунул гранату в карман. Когда рядовой подошел, чтобы обыскать меня, я оттолкнул его и заявил, что убью, если он до меня дотронется. Солдат не стал возражать и пошел отбирать снаряжение у другого мальчишки.

Что же такое происходит? Мы с недоумением смотрели вслед удалявшемуся лейтенанту. Почему он отдал нас в распоряжение каких-то штатских? Мы-то думали, что будем воевать до конца. Гарнизон был нашей семьей. И вот вдруг нас лишают ее, ничего не объяснив. Несколько солдат забрали у нас оружие, а другие следили, чтобы мы не сбежали. Пока мы стояли возле грузовика, я снова оглянулся на лейтенанта. Тот стоял на веранде, заложив руки за спину, и смотрел в другую сторону, на видневшийся за городом лес. Ситуация была непонятной, но во мне вскипали тревога и ярость. Я ведь ни на день не расставался с оружием с тех пор, как меня заставили служить.

В кузове грузовика сидели три солдата военной полиции. Я сразу догадался, кто они такие, по их идеальной выправке и состоянию оружия. Брюки у них были заправлены в ботинки, а рубашки – в брюки. Их лица излучали благодушие: нет и следа суровости и упрямства, как у тех, кто много раз побывал в бою. Автоматы, поставленные на предохранитель, сияли так, что становилось ясно: из них ни разу не стреляли. Солдаты жестом показали нам, что надо забраться в кузов. Мы расселись по двум скамьям друг напротив друга. Тут к нам присоединились два сотрудника ЮНИСЕФ – один со знаками на щеках и ливанец. Полицейские закрыли задний борт и перекинули одну ногу в кузов, а другую оставили снаружи.