Молодой Сталин - Саймон Себаг-Монтефиоре

– Что это за шум? – спросил один строитель.

– У коровы червь в роге завелся, – отвечал Смырба.

Сосо практически переселился в деревянную хижину Смырбы. Старый мусульманин стал выпрашивать у молодого грузинского бунтовщика свою долю фальшивых купюр.

– Ты вот целые ночи работаешь, печатаешь, – сказал Смырба. – Когда же ты наконец пустишь в ход свои деньги?

Сосо протянул Смырбе одну из листовок.

– Что это?! – воскликнул изумленный разбойник.

– Мы свергнем царя, Ротшильдов и Нобелей, – ответил Сталин, оставив Смырбу в недоумении.

Каждое утро он прятал листовки во фруктовых корзинах, которые Смырба грузил на свою телегу. В городе они встречались с Ломджарией и шли по заводам, распространяя листовки. Если кто-то хотел купить фрукты, Смырба заламывал непомерную цену или говорил, что несет уже оплаченный заказ. Когда станок сломался, Сталин сказал Канделаки: “Пойдем на охоту”. Заприметив в местной типографии нужные запчасти, он произнес: “Медведь убит, теперь надо его освежевать” – и послал туда своих помощников, которые выкрали запчасти и доставили в его штаб-квартиру, в духан “Перс Али”. Однажды, как раз когда маленький Хемды нес одну из частей, по улице пронеслись казаки. Он закинул мешок в ближайший дом, а сам прыгнул в канаву. Сталин сам помогал мальчику сушиться и хвалил его за смелость.

Уже вся деревня Смырбы знала: что-то происходит в новой хижине, куда то и дело наведываются крепкого телосложения женщины в чадрах. Сосо собрал двенадцать крестьян, которым можно было доверять, и объяснил, чем он занят. Хемды вспоминал, что после этого их дом зауважали.

– Хороший ты человек, Сосо, – говорил Смырба, покуривая трубку. – Только жаль, что ты не мусульманин. Если ты примешь мусульманство, я выдам за тебя семь таких красавиц, каких ты, наверное еще никогда не видел. Хочешь быть мусульманином?

– Хорошо! – смеялся Сосо[59]8.

Погибших рабочих похоронили 12 марта – это был повод для еще одной демонстрации, собравшей 7000 человек. Ее вдохновила грозная прокламация, написанная и отпечатанная Сталиным. Со всех сторон процессию окружали конные казаки. Пение запретили. Товарищ Сосо тихо наблюдал за похоронами. Жандармы не давали говорить речи. Когда толпа расходилась, казаки потешались над ней, распевая похоронный марш.

Теперь тайная полиция знала, что Сталин был одним из зачинщиков батумских беспорядков. “Развитие социал-марсксистских организаций… сделало большие успехи, когда осенью 1901 года “Тифлисский комитет Рос. соц. – дем. раб. партии” командировал в г. Батум… Иосифа Виссарионова Джугашвили, – докладывал ротмистр Джакели начальнику Кутаисской жандармерии. – Я дознал, что Иосифа Джугашвили видели в толпе во время беспорядков 9 марта…” “Все изложенное свидетельствует, что Иосиф Джугашвили играл видную роль в рабочих беспорядках в Батуме”. Полиция задалась целью схватить его.

5 апреля Деспина Шапатава предупредила Сталина, что он разоблачен. Он дважды переносил собрание, намеченное на ночь; наконец оно началось в доме Дарахвелидзе. Вдруг вбежала Деспина: снаружи стояли жандармы. Как написал их начальник, “вчера в 12 часов ночи мною был оцеплен дом… где, по агентурным сведениям, была сходка рабочих”.

Сосо-Пастырь рванулся к окну, но было поздно. Дом окружили голубые мундиры. На этот раз спасения не было[60]9.

Плыви, как прежде, неустанно,