Водолаз Его Величества - Яков Шехтер

глубину Севастопольской бухты, Артем, обменявшись несколькими словами с улыбчивым дежурным водолазом, отправился собирать снаряжение. Его немного удивил неприязненный взгляд третьего водолаза, крупного парня с красным обветренным лицом, крутившего маховик воздушного насоса, но он решил, что показалось.

Снаряжение оказалось изрядно изношенным, но еще вполне приличным.

«Не зря, выходит, Бочкаренко предупреждал, что новое снаряжение можно найти только у нас в школе», – подумал Артем.

Один из матросов помог облачиться в скафандр, и спустя полчаса Артем уже был на дне рядом с улыбчивым водолазом. Работа оказалась не сложной, но кропотливой и нудной. Каждый блок, перед тем как окончательно сесть на место, требовал четырех-пяти подвижек с обязательной проверкой ватерпасом. Артем быстро ухватил науку и принялся помогать. Водолаз поначалу делал предостерегающие жесты, но увидев, что Артем справляется, одобрительно махнул рукой. За три часа непрерывной работы вдвоем им удалось установить пять блоков.

– Ты молодец! – обнял его водолаз, когда они, сняв скафандры, подошли друг к другу на палубе катера. – Поймал за минуту. Сразу видно – Кронштадтская школа!

– Он уже может работать самостоятельно? – уточнил поручик.

– Вполне! Последние четыре блока уложил сам. И как уложил, всего с тремя подвижками! Так что мы можем спокойно собирать вещи.

– Успеете еще, – возразил поручик. – Надо бы его сменщика обучить.

– Я сам его завтра обучу, – вмешался Артем. – С утра пойдем под воду, а через час он это будет делать в два раза лучше меня.

– Приятно, что ты так говоришь о товарище, но мне этого недостаточно.

– Мы давно работаем парой, – ответил Артем. – Нас фон Шульц в шутку называет еврейская голова с русскими руками. Так вот руки – это он. Золотые руки!

– А кто такой фон Шульц? – спросил поручик.

– О, это начальник Кронштадтской школы, – с нескрываемым уважением в голосе произнес улыбчивый водолаз. – Самый большой спец в нашем деле по всем флотам.

– Ну ладно, – согласился поручик. – Я вижу, вы быстро сговорились. Собирайте вещи и валите домой.

– Ура!!! – заорали оба водолаза.

Артем украдкой посмотрел на третьего, того, что стоял на воздушном насосе. Его взгляд был мрачен, и это уже не казалось: озлобление было написано на лице большими буквами.

Отряд квартировал на берегу Графской бухты, рядом с причалом, куда на ночь швартовались баржа с понтоном, буксир и два катера. В чисто выбеленных мазанках жили по двое, убывающие водолазы передали свою Артему и Митяю.

– А что это ваш третий напарник такой мрачный? – не удержался от вопроса Артем.

– Он вовсе не наш, – с неожиданным раздражением буркнул улыбчивый водолаз. – Он из предыдущей компании пьянчуг. Мы его на дно не пускали, сами работали. Его держали только на насосе, вот он и злится.

– А почему не пускали? – просил Митяй.

– А потому, что голову свою закладывать за него никто не хочет. Случится с ним что на дне, понаедут комиссии, станут искать виноватого. А виноватый всегда из нижних чинов оказывается, разве не знаешь?

Артем и Митяй переглянулись. Отношения между водолазами совсем не походили на те, что царили в Кронштадтской школе. Улыбчивый водолаз заметил их переглядку и хмыкнул:

– Ничего, вы скоро с этим гусем поближе познакомитесь и все поймете сами.

Распрощались сердечно, как близкие друзья, и катер увез водолазов в Южную бухту.

Третий водолаз вечером пришел в их мазанку с бутылкой.

– Ну, хлопцы, давайте отметим встречу.

Он пытался улыбаться, но улыбка выходила смятой, а лицо неясным.

– Завтра под воду, никак нельзя.

– Ишь, какие правильные! Откуда вы такие взялись?

– Кронштадтская школа водолазов.

– Кроншт-а-а-адтская, – нараспев произнес водолаз. – А меня Грицьком кличут, фамилия Иващенко. Давайте знакомиться.

Познакомились. Рука у Грицька была покрыта твердой коркой мозолей, оставленных ручкой насоса.

– Ну, хлопцы, по чуть-чуть, за знакомство? – еще раз предложил он, покачивая бутылкой.

– Извини, Грицько, никак, – вежливо развел руками Артем.

– Ну вы как хотите, а я приму.

Грицько огляделся по сторонам, выудил с полки стакан, налил до краев и выпил залпом. Осушив, он перевернул стакан, показывая, что не осталось ни капли, крякнул и занюхал рукавом. Базыка и Артем переглянулись.

– А я школ не кончал, крымский я, из Феодосии, – произнес Грицько, доставая из кармана коробку удлиненных «Асмоловских». Вытащив папиросу с золотым ободком, он с наслаждением затянулся и выпустил в воздух струю ароматного дыма.

– Ого, – воскликнул Базыка. – Дорогие папиросы куришь, не по чину!

– Та я на себе не экономлю, – отрезал Грицько. – Сколько той жизни отведено, никто ж не знает. В жизни водолаза удовольствий с гулькин хрен, чому ж залышаты сэбэ гарного курева?

– Да кури ты, что хочешь, – отмахнулся Базыка. – Гуляй, ежели деньги у тебя водятся.

– У моей семьи виноградник под Феодосией, пятьдесят бочек вина каждую осень закрываем. Водочку виноградную втихаря гоним, сла-а-а-дкую! – Грицько зажмурился от воспоминаний, налил еще полстакана и рывком опрокинул в глотку.

– На море я родился, у воды вырос, – продолжал он витийствовать, поводя рукой с горящей папиросой. – Напрямки вам скажу, в воде я себя чую лучше, чем на воздухе. И во флот сам попросился, сказал, мол, люблю нырять, плавать. Вот меня в водолазы и определили. Только вся моя наука – чему хлопцы постарше научили. Шо показали, то и делаю. Так и служу!

Он налил еще стакан водки, выпил и, слегка пошатываясь, поднялся со своего места.

– Какие-то вы некомпанейские, хлопчики. Пойду-ка я спать.

Он сгреб недопитую бутылку и нетвердым шагом двинулся к выходу из мазанки.

– Спать самое милое дело, – произнес ему в спину Артем.

Грицько обернулся и вдруг ожег его взглядом, полным неприкрытой злобы.

– Видел? – спросил Артем, когда незваный гость выбрался за порог.

– Да уж трудно не заметить, – ответил Митяй. – Чего он на тебя взъелся?

– Да просто человек дрянь, ребята ведь предупреждали, – сказал Артем. – Давай укладываться.

К ночи поднялся ветер, волны с шумом накатывали на берег, били в пристань, словно хотели развалить ее на части. Лежа на койке и прикрыв глаза, Артем почему-то вспоминал Припять. Жаркий летний полдень, сонное течение реки, красных стрекоз над водой и тишину, царящую над Чернобылем. Все живое пряталось от солнца, даже собаки, вечно брехавшие на прохожих, и те дремали, забившись под крыльцо или в другой тенистый уголок. В горячем воздухе плыли очертания моста, зыбко подрагивала белая громада церкви, и ничего, ничего не происходило до самого вечера, пока палящий оранжевый диск солнца не приближался к горизонту.

Спасаясь от жары, Артем набирал полную грудь воздуха, нырял в Припять, хватался рукой за корягу или камень и сидел, пока хватало дыхания, наслаждаясь прохладой, постепенно пронизывающей все тело. Под водой царила тишина, но совсем иная,