Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570  - Виталий Пенской

Другое дело, что со взятием Полоцка виленскому «брату» Ивана Грозного был нанесен серьезный ущерб, а Москва получила в свое распоряжение территорию, которую нужно было хозяйственно освоить и использовать ее ресурсы для дальнейшего противостояния с ослабевшим после этого кровопускания Великим княжеством Литовским. Принцип «ВеГ lum se ipsum aleat» здесь сработал в полной мере. Анализируя результаты политики «правительства» Ивана Грозного по отношению к Полочанщине во 2-й половине 1560-х гг., прежде всего результаты земельных раздач служилым людям разных чинов, В.Ю. Ермак отмечала, что «политика, проводимая на новоприсоединенных землях, носила охранительный характер: она обеспечивала удержание завоеванных территорий под властью Москвы, обеспечивала защищенность приграничных земель на стратегически важных границах»427. А в результате «перебора людишек» и земельных раздач «земли Полоцкого повета с проживавшим на них населением были закреплены за Россией, – продолжала исследовательница, – стали ее органической частью и включились в сложный процесс империостроительства»428.

С «перебором людишек» в Полоцке после его взятия войсками Ивана Грозного и установления здесь новой власти связан ряд острых дискуссионных вопросов. В современной национально ориентированной белорусской историографии принято акцентировать внимание на тех ужасах войны, которыми сопровождалось взятие Полоцка русскими войсками (изрядно, впрочем, преувеличенных в пропагандистской литературе времен Полоцкой войны429, наводнившей тогда Германию и прилегающие к ней страны)430. Этой тенденции придерживались и некоторые отечественные историки431.

Безусловно, определенные эксцессы (регулярно упоминаемое убийство татарами пяти монахов-бернардинцев или казнь по приказу Ивана Грозного нескольких полоцких евреев, отказавшихся принять крещение) в ходе занятия капитулировавшего Полоцка русскими войсками и их вассалами вполне могли иметь место – однако для того времени такие инциденты в порядке вещей432. А.Н. Янушкевич, довольно жестко настроенный по отношению к действиям Ивана Грозного в первые дни после взятия Полоцка, отмечал, что «сведения о массовых убийствах полоцких мещан и шляхты, так характерных для позднейших западных памфлетов (выделено нами. – В. П.) и хроник (которые также не являются документом, а отражают субъективный взгляд автора хроники на описываемое им событие. – В. П.), скорее всего, являются недостоверными», поскольку, «имея четкую антимосковскую направленность, они имели целью увеличить эффект от описаний ужасов правления Ивана Грозного»433. И если уж на то дело пошло, то не литовцам и не полякам было говорить о нарушении слова, данного Иваном Грозным полочанам, и о «безмерной лютости и необычайном тиранстве» после Тарваста, Стародуба и судьбы оршанских пленников 1514 г.434

Одним словом, приводимые то здесь, то там сведения о том, что-де из Полоцка было то ли «депортировано» в Московию, то ли перебито 40, 50 или даже 60 тыс. жителей435, носят абсолютно мифологичный характер и представляют собой слухи и продукт пропагандистской войны. Вместе с тем не подлежит сомнению, что подозреваемая в неблагонадежности полоцкая элита была «выведена» из города и отправлена на поселение в московские города436. Полностью или частично состоялся этот «вывод»? Что-либо определенное сказать по этому поводу сложно, однако уже сейчас можно предположить, что нешляхетская часть полоцкой верхушки выселена была не целиком. Во всяком случае, в наказе Ивана Грозного новоназначенному полоцкому воеводе князю И.И. Шуйскому упоминаются полоцкие бурмистры Петр Федяев и Тихон Антушков (и они же есть в материалах ревизии 1552 г.)437, с которыми должен был советоваться и вести судопроизводство полоцкий воевода (кстати, судя по всему, Иван Грозный оставил в действии местные правовые обычаи, в том числе и пресловутое «магдебургское право», пожалованное Полоцку во времена оны великими литовским князьями438).

Известие о падении Полоцка достигло короля, находившегося в Петркуве, 25 февраля 1563 г.439 Паны рады к тому времени, надо полагать, уже знали о том, что Полоцк капитулировал, ибо слишком быстро развивались события дальше. Уже 21 февраля, «по Полотцское взятие на 6 день, прислали из Литовского войска в царевы и великого князя полки к боярину и воеводе ко князю Ивану Дмитреевичю Белскому и к иным бояром королевски рада пан Николай Янович Радивил воевода Виленский да пан Николай Юриевич Радивил воевода Троцкий да Григорей Александрович Хоткевич Павла Бережицкого с листом». В «листе», написанном 20 февраля, королевские радные паны предлагали царским воеводам, чтобы те «наводили» своего государя на прекращение «розлития крестьянские крови» и мира с их, радных панов, государем, «похотел». А уж за присылкой послов с литовской стороны дело не станет – приедут они к Успению Святой Богородицы (т. е. к 15 августа 1563 г.)440.

Эта новость была немедля доложена Ивану Грозному. Царь не стал торопиться с ответом. Гонца продержали в лагере полка Правой руки за Двиной два дня, и только 23 февраля его вызвали к себе «большие» бояре. Приняв от него грамоту и отправив Бережицкого обратно в лагерь «под приставы», они отправились к Ивану, который ждал их. О том, что было дальше, составитель посольских книг писал: царь и великий князь, «выслушав литовского короля рады грамоты, и приговорил со князем Володимером Андреевичем и со всеми своими бояры и с воеводами» и «войну уняти велел и от Полоцка в далние места поход отложил», а что касается доставленной ему грамоты, то по этому поводу Иван Грозный велел князю Бельскому и иным боярам отписать, что «их для челобитья, государь к иным городом не пошел, а они бы государя своего на то наводили, чтобы он однолично к тому сроку к Оспожину дни послов своих прислал». На том же совещании было принято и другое, не менее важное решение, узнав о котором многие вздохнули с облегчением. Речь шла о том, чтобы Ивану побыть еще некоторое время в Полоцке, «устроить» город, а после этого со всеми ратными людьми (кроме оставленных на годование в Полоцке), пойти на Великие Луки, где распустить войско по домам, а самому вернуться в Москву441.

24 февраля 1563 г. Павел Бережицкий с ответным посланием был отпущен из Полоцка обратно442. Скорость, с которой принимались решения и в Вильно, и в царской «ставке», в эти первые дни после «полоцкого взятья», косвенно свидетельствуют в пользу того, что такой вариант развития событий после падения Полоцка изначально рассматривался обеими сторонами не только как вероятный, но и желаемый, и прежде всего в Вильно. Похоже, что там готовились к худшему, и когда с русской стороны пришло известие о готовности приостановить «розлитие крови хрестьянской», то паны рады с облегчением вздохнули, самое страшное миновало. Впрочем, и в русском лагере испытали не меньшее облегчение, когда до царя дошла весть о приезде гонца от радных панов с предложением перемирия – падение Полоцка случилось неожиданно быстро, и что делать в сложившейся внезапно ситуации, было не совсем ясно.

С отъездом литовского посланца обратно в Вильно в Полоцке и в лагере русских войск под ним жизнь пошла по обычному руслу. Еще 23 февраля были отпущены с щедрыми царскими подарками те польские ротмистры и их люди, которые не захотели перейти на царскую службу – широкий жест Ивана Грозного, намекнувшего тем самым, что он с Польшей не воюет. Тогда же была составлена и новая роспись воевод по полкам с учетом назначений на годование в Полоцке443. 24-го были отправлены в московскую ссылку признанные неблагонадежными полочане со своими семьями, а также перешедшие на русскую службу поляки и иные иноземцы. 25-го в обратный путь отправился сперва «болшой» наряд, а вслед за ним и «меньший». 26-го на Невель выступили полки Сторожевой и Левой руки. 27 февраля из Полоцка со своим двором и полком отъехал сам Иван Грозный, отдав перед отбытием последние приказания – Большому полку выступать на Невель вслед за ним, в воскресенье 28-го, 1 марта из города надлежало убыть полку Правой руки, а на следующий день – полку Передовому и Ертаулу444. В Полоцке было оставлено для несения гарнизонной службы, согласно разрядным записям, 10 тыс. детей боярских и стрельцов445.