Судьба венценосных братьев. Дневники Великого Князя Константина Константиновича - Михаил Вострышев

«Пошла суета, я плакал от счастья и умиленья» (3 июля 1887 г.).

В саду возле Павловского дворца в честь новорожденного посадили второй молодой дубок. Второму сыну отец тоже посвятил стихотворение:

Третий и последующие молодые дубовые деревца в Павловском саду не заставили себя долго ждать. 11 января 1890 года родилась дочь, названная в честь мученицы Татианы, чья память отмечается 12 января, Татьяной; 20 декабря того же года появился на свет мальчик во исполнение заветного желания деда названный Константином; 15 ноября 1892 года — Олег; 29 мая 1894 года — Игорь.

Все в великосветском обществе удивлялись плодовитости слабого здоровьем Константина Константиновича. Что у него не будет детей, ручался еще до рождения первенца великий князь Владимир Александрович. Оказалось, Константин Константинович по многочисленности семьи идет впереди других членов августейшего семейства. Он и сам уже подумывал, что пора остановиться.

«Мои опасения насчет беременности жены еще не опровергаются. Говорю опасения — это грех. Но у нас уже шесть человек детей. Седьмому даже место трудно найти… Кроме того, меня расстраивает предстоящий срок беременности жены, он может помешать нашей поездке в Италию… Но каждый новый ребенок есть новое Божие благословение и грешно не радоваться ему» (28 августа 1894 г.).

«Вдруг вчера оказалось, что никакой беременности нет. Мы оба очень этому обрадовались, и мне было совестно за эту радость» (1 сентября 1894 г.).

Восемь последующих лет Константин Константинович и Елизавета Маврикиевна береглись от увеличения потомства. Но не выдержали, уж очень хотелось супруге опять понянчить малыша. 23 апреля 1903 года родился Георгий, 10 марта 1905 года — Наталья.

Наталья вскоре заболела, и в день, когда ей исполнилось два месяца, в мучениях умерла. Сбылся пророческий сон, увиденный великим князем еще до появления четвертого ребенка.

«Мне часто снятся странные сны. В ночь на вчерашний день приснилось, что у нас умирает ребенок. Такого у нас не было, его лицо было незнакомо. Мука, крадясь по нему, дошла до ресниц закрытых век, и они не замигали. Тогда я понял, что наш ребенок мертв. Так страшно» (14 июня 1890 г.).

Родители очень тяжело перенесли потерю дочери. В день, когда ей мог бы исполниться год, Константин Константинович написал грустные стихи:

Утешением стало рождение 11 октября 1906 года последнего ребенка — дочери Веры.

Константин Константинович не был примерным отцом, который постоянно возится с детьми, воспитывает и обучает их. Дети росли, окруженные заботой Елизаветы Маврикиевны, старшей няни Варвары Михайловны, качавшей еще колыбель самого великого князя (ее все в семье звали Вавой), многочисленных учителей и воспитателей. Но то немногое время, которое августейший отец уделял детям, помноженное на непритворную любовь и природную доброту, приносило хорошие плоды.

«Наши мальчики так нежны и ласковы. Кажется, когда я был маленький, никогда так не ласкался к родителям» (29 июня 1891 г.).

«Глядя на наших деток, припоминаю я свое детство и дивлюсь, замечая, какая между нами разница. Никогда не были мы так привязаны к родителям, как дети к нам. Для них, например, большое удовольствие прибегать в наши комнаты, гулять с нами. Мы, когда были совсем маленькие, со страхом подходили к двери Мама» (26 июня 1894 г.).

«На днях как-то наш Костя, прощаясь со мной перед сном, крепко меня обнимает и говорит: «Я очень тебя люблю». Я спрашиваю: «А как ты меня любишь?» Он отвечает: «До крови и до смерти». И откуда это шестилетнему ребенку придет в голову такая мысль?» (19 марта 1897 г.).

«Дети обыкновенно возятся, бегают в мой кабинет и роются в корзине для бумаг под письменным столом» (16 марта 1898 г.).

Лишь под старость, когда Константин Константинович перестал испытывать удовлетворение от занятий служебной деятельностью, он все больше и больше времени проводит с детьми, особенно с младшими.

Поэзия в 1880-х годах становится для великого князя самим любимым делом. Он попробовал сочинять музыку — и бросил. Попробовал рисовать — и бросил. Поэзия захлестнула его, с ней хотя бы на время забывался мир с его меркантильными интересами. Жаль только, что не часто посещало вдохновение, иногда проходят месяцы, а ни одна поэтическая строчка не рождается.

Особенно нестерпимо захотелось писать, когда появились первые публикации в журналах и следом — первые почитатели великокняжеской поэзии. Предстоял главный экзамен — первая книга. Это была уже не брошюрка в несколько страничек, что он выпустил в Афинах, а полноценная большая книга, куда вошло практически все написанное.

«Начал готовить сборник своих стихотворений к первому изданию» (8 октября 1885 г.).

«Составлял оглавление к своему сборнику. Корректура просмотрена и опять отправляется в печать» (20 мая 1886 г.).

«Из Государственной типографии прислали два первых экземпляра моих стихотворений, всю тысячу пришлют на днях. Обертка удалась прекрасно» (26 июля 1886 г.).