Франклин Рузвельт - Георгий Чернявский

К этому времени остров фактически находился в руках американского генерала морской пехоты Батлера, который хвастал перед Рузвельтом дешевизной рабочей силы на Гаити, не упоминая, что жителей острова насильно хватали на улицах и в домах и отправляли на строительство дорог. Рузвельт не мог не обратить внимания на сообщения прессы о том, что Гаити под руководством американцев превратился в полицейское государство. Однако Франклин всё же полагал, что положительные стороны оккупации значительно превосходят недостатки. Когда морские пехотинцы появились на Гаити в 1915 году, говорил он, островитяне были примитивными дикарями, жившими в грязи. Для того чтобы превратить их в цивилизованную нацию, необходимо применить силу.

Обратим внимание на то, как изменились воззрения Рузвельта. Во время обучения в Гротоне он горячо выступал за независимость Филиппин и против оккупации Гаити, теперь же считал, что долг США состоит в управлении отсталыми странами и народами, которые нуждаются в их помощи. Помимо этого, в условиях войны он полагал необходимой оккупацию Гаити во имя стабильности Карибского региона, для предотвращения использования здешних многочисленных островов враждебными государствами в качестве своих военных баз.

Соответственно на Гаити Рузвельт увидел только то, что стремился увидеть: законность, порядок, улучшение санитарного состояния. Строительных рабочих, живших в нечеловеческих условиях, он вроде бы не заметил. В его отчете решительно утверждалось, что оккупация Гаити протекала вполне успешно.

Между прочим, по дороге на Гаити Рузвельт сделал краткую остановку в столице Кубы Гаване, где провел несколько дней в шумных развлечениях со старыми и новыми знакомыми. Он не пропустил хорошо известного в США гаванского развлечения, о котором велись разговоры только в мужском обществе, — зрелища, которое называлось театральным спектаклем, но в котором отсутствовал сюжет, а кульминацией был половой акт, совершаемый черной парой прямо на сцене.

Тем временем, несмотря на все усилия правительства Вильсона и прежде всего государственного секретаря Уильяма Дженнингса Брайана не допустить вовлечения США в мировую войну, сосредоточив внешнюю политику страны на делах Западного полушария и выдвигая планы международного арбитража, война приближалась с разных сторон.

В соседней Мексике происходила революция, положение было крайне неустойчивым; германская агентура подзуживала деятелей этой страны выступить против Соединенных Штатов, чтобы возвратить захваченные американцами в середине XIX века территории (часть Калифорнии, штат Нью-Мексико и др.).

Еще в 1914 году американские войска были высажены в мексиканском порту Веракрус, пытаясь добиться отстранения от власти президента этой страны Викториано Уэрты. Последовал международный кризис, который был разрешен в результате посредничества Аргентины, Бразилии и Чили. Вскоре Уэрта ушел в отставку. Рузвельт непосредственно не участвовал в этой акции (как раз в это время он находился в поездке по военным базам западного побережья США), но держал руку на пульсе. Военно-морскому флоту были даны инструкции о готовности к расширению вмешательства на случай, если бы ситуация вышла из-под контроля. Тогда этого, однако, не произошло.

Отставка Брайана в 1915 году усилила воинственные настроения в американском истеблишменте, хотя предвыборная кампания В. Вильсона 1916 года, завершившаяся его повторным избранием, и проходила под лозунгом: «Он спас нас от войны!»

Германское военное командование в 1915 году начало широкомасштабную подводную войну на океанах. Одной из первых крупных ее жертв стал британский пассажирский корабль «Лузитания», на борту которого в числе прочих пассажиров находились американцы. 7 мая «Лузитания» была торпедирована немецкой субмариной, погибли 1198 из 1959 человек. Известие о гибели 126 (по другим сведениям 124) граждан США являлось мощным аргументом для тех, кто настаивал на вступлении США в войну.

Рузвельт был доволен — советник президента полковник Эдвард Хаус, который ранее пытался наладить арбитраж между Германией и странами Антанты, теперь заявил, что США могут вступить в войну в течение ближайшего месяца. Эти настроения, правда, значительно ослабели, когда после гибели «Лузитании» германские власти объявили о прекращении нападений на гражданские суда нейтральных стран. Однако вскоре атаки возобновились, и военные настроения в США усилились, хотя всё еще не достигли критической точки. Отправлялись ноты протеста, выдвигались требования компенсации, на которые Германия отвечала уклончивыми обещаниями.

Когда же в феврале 1917 года разразилась революция в России, возникла вполне реальная угроза, что этот важнейший участник антигерманской коалиции может выйти из войны, резко усилив возможность победы Германии и ее союзников по Четверному союзу — Австро-Венгрии, Турции и Болгарии.

К тому же в руках британцев в это время оказалась и была передана американцам так называемая депеша Циммермана — документ, свидетельствовавший о вмешательстве Германии в дела мексиканской революции и стремлении использовать ее против США[13]. Последние сомнения были преодолены.

Второго апреля Вильсон выступил перед конгрессом с предложением объявить войну Германии. Рузвельту вместе с Дэниелсом как представителям исполнительной власти, которым предстояло теперь вершить военные дела, были предоставлены почетные места в зале заседаний прямо перед трибуной президента. 6 апреля США вступили в Первую мировую войну. Революция в России, по мнению американцев, и Франклина в том числе, еще более ярко свидетельствовала, что война идет между силами демократии и деспотизма, воплощенными в германском милитаризме.

На протяжении первых лет войны Франклин Рузвельт продолжал выступать за скорейшее в нее вступление, по крайней мере косвенное — путем максимально возможной поддержки Великобритании и союзных с ней стран, вмешательства в дела соседней Мексики, чтобы не допустить распространения революции на американские южные штаты. Он полностью одобрил карательную экспедицию в приграничные районы Мексики под командованием генерала Джона Першинга. Рузвельт довольно близко познакомился с генералом, который произвел на него самое благоприятное впечатление не только в качестве бравого вояки, но и как человек, не лишенный политического чутья. Впоследствии Рузвельт при каждом удобном случае способствовал военному продвижению Першинга: назначению в 1918 году командующим американскими экспедиционными силами в Европе, а после войны — начальником Генерального штаба США.