Стингрей в Стране Чудес - Джоанна Стингрей

И опять советский аэропорт, опять таможенники-медведи, которым на сей раз я рассказывала о своих пищевых аллергиях и о том, что единственная еда, которой я могу спасаться, – консервированный суп Campbell. Я протащила эти банки через два континента и океан у себя в рюкзаке, отказываясь сдавать их в багаж[63] и не расставаясь с ними ни на секунду, чтобы не отдать их на съедение этим ужасным нахальным медведям.

Все мои друзья от банок с автографом Энди Уорхола были в неописуемом восторге. Меня стали шутливо называть «Санта-Клаус».

– Привет, Санта-Клаус! – приветствовал как-то меня Густав, как только я, раскрасневшаяся с мороза, зашла в квартиру.

– Привет! – говорю. – Чем это у вас вкусным пахнет?

На столе стоит банка супа с автографом Уорхола, но, подойдя ближе, я вижу, что она пуста. Густав ловит мой удивленный взгляд.

– Мы хотели попробовать, каков на вкус американский суп.

Уорхол умер довольно скоро после этого. Все мы чувствовали с ним связь, и даже запах томатного супа не мог перебить ощущение горечи от потери. Сергей и Коля отправили мне телеграмму, которую я передала в Factory. Вот что написал Сергей: «С момента, когда я услышал об Энди, я мечтал познакомиться и поработать с ним. И хотя знакомство наше так и не произошло, смерть его для меня – личная потеря».

Такие у меня были русские. Полные грез, чувств и размышлений, которыми они не боялись делиться друг с другом, со мной и с остальным миром. Если это не есть свобода, то я никогда не пойму, что это есть.

К этому времени я получила прозвище «Трактор», или «Американский Трактор», – за способность активно двигаться вперед и добиваться поставленной цели, будь то видеоклипы, совместные проекты, сверкающие новизной гитары или банки с супом. В окружении Юрия, Бориса, Виктора, Сергея и других ребят из «Кино», «Странных Игр», «Алисы» и рок-клуба я чувствовала себя самым счастливым на Земле человеком – просто потому, что день за днем имела возможность общаться с этими выдающимися людьми. Мне хотелось большего, чем просто привозить им инструменты и всякие другие штуки. Мне хотелось поделиться их гением с моей собственной страной.

Перед моей очередной остановкой проездом в Лондоне Сергей попросил меня встретиться с человеком по имени Лео Фейгин. Высокий, лысеющий, с приятным лицом иммигрант из России, работавший на Би-би-си, Лео за пару лет до этого каким-то образом сумел заполучить из СССР пленки с записью музыки Сергея и издал несколько пластинок сольного фортепиано и «Поп-Механики» в Британии[64]. Именно так мне и пришла в голову идея издать альбом русского рока и познакомить с этой музыкой весь западный мир. Я опять связалась с людьми Дэвида Боуи, которому я регулярно, в надежде на помощь, продолжала слать пленки с музыкой Бориса. В то же время, однако, мне становилось все более и более очевидно, что шанс для первого представления Америке невероятного мощного русского андеграундного рока может быть только один, и потому для полноты картины имело смысл показать сразу не одного артиста или группу, а более широкую палитру.

– Послушай-ка, у меня еще идея появилась, – говорю я Борису во время очередного приезда в Ленинград в ноябре 1985 года. Чтобы спрятаться от посторонних ушей, мы забрались на его крышу. Там, в окружении летающих над городом голубей, я всегда чувствовала себя полной надежд и сил, вдали от хаоса и суеты большого города.

– Ну, говори.

– Давай издадим в Америке альбом с музыкой нескольких русских групп. Я почти не сомневаюсь, что смогу договориться с какой-нибудь фирмой. Я просто чувствую необходимость передать ваше вдохновение остальному миру.

– Почему бы нет? – произнес он, как всегда, и сквозь табачный дым я увидела, как на лице у него появляется радостная улыбка. – Давай.

– Нужно выбрать группы, – говорю я, сразу входя в состояние трактора. – Конечно же, «Аквариум» и «Кино». Кто еще, как ты думаешь?

В конечном счете мы решили включить «Алису» и «Странные Игры» – обе группы обладали невероятным магнетизмом, и ребят из этих групп я тоже считала своими друзьями. Эти четыре группы – пожалуй, лучшее, что было в рок-клубе того времени, – могли придать альбому разнообразное, свободное, раскованное звучание: эклектичность «Аквариума», темный поп «Кино», жесткий рок «Алисы» и пульсирующий ска-ритм «Странных Игр».

Любой здравомыслящий человек ограничился бы одной этой, и без того непростой задачей, но меня сжигало желание сопроводить альбом еще и видеоклипами, снабдить таким образом музыку еще и визуальным рядом. Запущенное буквально несколькими годами ранее «MTV»[65] вовсю набирало в Америке популярность, и видеоклипы стали лучшим способом продвижения новой музыки на рынок. Кроме того, мне было очевидно, что каждая из отобранных нами групп обладала своим ярко выраженным лицом и что вместе они составят контрастную и невероятно зрелищную картину. Борис оставался Борисом – сильный и красивый, как Аполлон; Виктор Цой со своей гривой волос, черным гримом и радужно переливающимися рубашками выглядел как капитан пиратского судна; «Алиса» излучала яростную дерзкую энергию, как какой-то неведомый наркотик; а «Странные Игры» были нескончаемым праздником мерцающих огней и по-шутовски смешных и ярких персонажей.

Никакого «официального» представления или обсуждения идеи альбома не было. Просто, встретившись в очередной раз с той или иной группой, я как бы между делом просила дать мне кассету с записью их музыки, потому что я хотела найти в Америке компанию, которая согласится издать альбом ленинградского рока.

«Дело непростое, но подумайте, как здорово будет, если получится!» – говорила я. Реакция у них у всех была практически единодушной: они улыбались, пожимали плечами и чесали в затылке. Никто не верил, что из этой затеи что-то может получиться.

Какой риск от всего этого кроется и для меня, и для групп, я до конца не понимала, но понимала, что риск есть. Однако весь предыдущий опыт приключений в России придал мне самонадеянную американскую уверенность в том, что мой прекрасный голубой паспорт и американское гражданство защитят меня от всего. «В случае чего валите всё на меня», – с самого начала сказала я музыкантам.

Мы с Борисом решили придумать всем тайные кодовые имена для переговоров по телефону или через посредников.