Восстань и убей первым. Тайная история израильских точечных ликвидаций - Ронен Бергман

Администрация Обамы опасалась, что израильская атака на Иран заставит взлететь цены на нефть, усилит хаос на Ближнем Востоке, что пагубно отразится на шансах Обамы на переизбрание в ноябре 2012 года[1545]. В администрации считали, что Израиль готов вскоре нанести удар по Ирану, и с обеспокоенностью следили за каждым движением Тель-Авива – даже обычные маневры на уровне бригады становились источником опасений того, что Израиль вот-вот нанесет свой удар. В январе сенатор Дианн Фейнштейн встретилась в своем офисе в Конгрессе с директором «Моссада» Пардо и потребовала, чтобы он разъяснил ей причины передвижений 35-й бригады Армии обороны, снятых с американского спутника. Пардо ничего не знал об обычных учениях, но позднее предупредил Нетаньяху, что продолжение давления на США может привести к серьезным мерам с их стороны, и, скорее всего, не тем, на которые рассчитывал премьер. Пардо сам верил в то, что еще год-два экономического давления, возможно, заставят Иран капитулировать на достойных для себя условиях и полностью отказаться от своей ядерной программы.

Но Нетаньяху отказался слушать Пардо, приказав ему продолжить кампанию политических убийств, а Армии обороны Израиля – подготовку к нанесению удара.

В декабре «Моссад» приготовился ликвидировать еще одного ученого, но, опередив его, Обама, опасаясь израильских акций, согласился на иранское предложение провести секретные переговоры в Маскате, столице Омана. «Американцы ничего не сообщали нам об этих переговорах, но сделали все, чтобы наверняка дать нам возможность узнать о них», – рассказывала одна ответственная сотрудница «Моссада», которая получила информацию о маскатской встрече. Она посоветовала Пардо немедленно отказаться от плана убийств. «Мы не должны этим заниматься тогда, когда протекает политический процесс», – говорила она. Пардо согласился с ней и испросил у Нетаньяху разрешение прекратить реализацию программы политических убийств на время проведения переговоров.

Вполне логично предположить, что если бы переговоры начались двумя годами позже[1546], Иран подошел бы к ним в значительно более ослабленном состоянии, но даже и заключенная в конечном счете сделка явилась капитуляцией Ирана перед рядом требований, которые аятоллы отвергали в течение многих лет. Иран согласился почти полностью демонтировать объекты ядерной программы[1547] и подчиниться строгим ограничениям и контролю на долгие годы вперед.

Для Дагана сделка означала двойной триумф: его пятизвенная стратегия против Ирана достигла многих своих целей. Одновременно с этим Нетаньяху понял, что нанесение удара по Ирану во время переговоров с ним явится нетерпимой пощечиной для Вашингтона. Он откладывал атаку снова и снова, а когда было подписано окончательное соглашение, вообще отменил ее, по крайней мере на ближайшее будущее.

Но Даган все же был неудовлетворен. Он испытывал обиду и разочарование тем, как Нетаньяху указал ему на дверь, и не собирался снести это молча. В январе 2011 года в последний день пребывания на посту директора «Моссада» он собрал группу журналистов в штаб-квартире разведки и в беспрецедентной манере – к немалому удивлению журналистов – обрушился с критикой на премьер-министра и министра обороны. После выступления Дагана женщина – главный военный цензор в звании бригадного генерала – встала и объявила, что все сказанное шефом «Моссада» об израильских планах нанесения удара по Ирану является совершенно секретной информацией и не может быть опубликовано.

Увидев, что военная цензура запретила обнародование его мнения, Даган просто повторил его на конференции в Тель-Авивском университете в июне перед аудиторией, состоявшей из сотен людей[1548]. Он понимал, что человек его положения вряд ли будет подвергнут суду.

Критика Дагана в адрес Нетаньяху была язвительной и носила личный характер. Однако она основывалась и на тех огромных переменах в подходах Дагана, которые стали свойственны ему в последние годы руководства «Моссадом». Эти перемены были гораздо более важными, чем его яростная критика премьера по поводу иранского ядерного проекта.

Даган, как и Шарон и многие другие их коллеги в оборонном и разведывательном истеблишменте Израиля, в течение долгих лет верили, что силой можно решить любой вопрос, что единственный правильный путь выхода из израильско-арабского конфликта состоял в «отделении араба от его головы». Но это была ошибка, до опасной степени распространенная тогда.

На протяжении всей истории своего существования «Моссад», АМАН и Шин Бет – вероятно, лучшее сообщество спецслужб в мире – обеспечивали израильских лидеров оперативными ответами на каждую сложную проблему, которую их просили решить. Но сами успехи разведывательного сообщества породили у большинства лидеров Израиля иллюзию того, что тайные операции могут быть стратегическим, а не только тактическим инструментом и могут использоваться вместо дипломатии для решения геополитических, этнических, религиозных и национальных конфликтов, которыми оказался опутан Израиль. Из-за феноменальных успехов израильских тайных операций на этом этапе истории большинство руководителей страны превознесли и освятили тактические методы борьбы с терроризмом и экзистенциальными угрозами в ущерб настоящему стратегическому видению, государственному подходу и искреннему желанию добиваться политического решения проблем, которое необходимо для достижения мира.

История израильского разведывательного сообщества, описываемая на страницах этой книги, – это череда впечатляющих тактических успехов и в то же время ужасных стратегических провалов.