Убийство Уильяма Норвичского. Происхождение кровавого навета в средневековой Европе - Эмили М. Роуз

Рыцарь Джон де Чезни (не путать с Джоном де Чезни, норвичским шерифом, который умер годом ранее; возможно, это его двоюродный брат), один из самых видных норфолкских воинов, державший землю от Варенна, также занялся финансовыми приготовлениями в то же самое время[227]. Он, похоже, готовился к крестовому походу, даровав монахам из Льюиса земли в Брайтоне, половину которых он отдал им ранее. Рыцарь и монахи заключили договор в день св. Марка, 25 апреля 1147 года, во время Пасхальной октавы (octave), сразу после того, как граф со свитой принесли присягу крестоносца, и незадолго до отправки английского войска в поход. Договор засвидетельствовали жена и братья Филиппа и арбалетчик (arbalistarius) Одо, а подтвердили договор граф Вильгельм и король Стефан[228]. Уильям из Оби в Норфолке, который четко сообщил аббатству о своих намерениях стать крестоносцем и посетить Гроб Господень, возможно, тоже был из тех, кто выступил в крестовый поход вместе с де Варенном в 1147 году[229]. Гуго де Гурне из Кестера в Норфолке, еще один кузен де Варенна (члены его семьи, которых тоже звали Гуго де Гурне, сражались в Третьем и Четвертом крестовом походах), вероятно, также принял участие во Втором крестовом походе.

Англо-норманнские военные обычаи заставляют предположить, что еще один из рыцарей де Варенна, сэр Симон де Новер, фигурирующий в нашей истории Уильяма Норвичского, тоже мог присоединиться к тем, кто отправился из Англии и служил вместе с французами под началом своего сеньора вместе с Джоном де Чезни и Филиппом Бэссетом[230]. Феодальные узы были решающим фактором в наборе крестоносцев, и crucesignati часто перечисляли группами просто по феодам, которые они держали непосредственно от короны[231]. Почти все они отбыли в поход вместе со своими соседями[232]. Давление соседей, обещания денег, узы семьи, общины и вассалитета часто были столь же важны, сколь и религиозное рвение, побуждая людей отправляться в Святую землю[233]. Симон де Новер происходил из тех же мест и социальных кругов, что и Джон де Чезни и Филипп Бэссет, и все они держали земли от графа де Варенна и были связаны с ним узами вассальной верности. Английские крестоносцы обычно путешествовали и сражались группами, определяемыми семейными и географическими союзами[234]. Они были coniurati, люди, поклявшиеся друг другу в верности, путешествовавшие вместе и делившиеся припасами. Дед де Варенна был знаменитым крестоносцем, а его единоутробный брат, двое кузенов и трое дядьев также дали клятву крестоносца[235]. По крайней мере один дед Симона тоже, вероятно, участвовал в Первом крестовом походе, а, возможно, приходившийся ему родственником Кларембольд де Нойер был госпитальером и умер в Иерусалиме во время Третьего крестового похода.

Мы располагаем только косвенными свидетельствами участия Симона в крестовом походе. Известно, что он взял большие ссуды, которые не смог вернуть в 1150 году. Финансирование крестового похода было ключевым вопросом в эти годы и одной из причин, по которой рыцарь в конце 1140‐х годов мог взять в долг большие суммы денег. Несомненно, случались и другие обстоятельства, в которых рыцарю могли быстро понадобиться крупные суммы наличных, так что ему пришлось бы влезать в долги: например уплатить штрафы, платить так называемую денежную помощь королю и своему сеньору, возможно, дать приданое дочери, начать тяжбу в суде или выплатить выкуп, обещанный во время гражданской войны[236]. Но ни по одной из этих статей расходы не оказались бы столь велики, не требовались бы в течение столь продолжительного времени и столь отчаянно, как для снаряжения к отправке в Святую землю. Подготовка и финансирование крестового похода, наряду с самими этими походами, вызвали большие перемены в северной Европе на многих уровнях: личном, институциональном и национальном.

Стоимость участия в крестовом походе могла быть неподъемной[237]. В течение XII–XIII веков появились соответствующие церковные и светские налоги – именно тогда стало ясно, что сами по себе люди не способны нести такие расходы. В 1188 году, чтобы профинансировать Третий крестовый поход, король Ричард Львиное Сердце собрал «Саладинову десятину» – раннюю форму подоходного налога. Взималось десять процентов доходов и стоимости движимого имущества по всей Англии, самый большой налог, когда-либо собиравшийся в стране. Ранее, в XII веке, общегосударственные налоги еще не были введены, и Второй крестовый поход финансировался по большей части из местных и частных источников[238]. В середине XII века система поддержки была ограничена небольшими географическими и социальными единицами. Семья и друзья, родные и сеньоры должны были вносить свой вклад, и именно к ним как к дарителям и заимодавцам честолюбивый рыцарь обращался в первую очередь.