Иосип Броз Тито - Евгений Матонин

Эти даты, конечно, являются весьма условными. Но в социалистической Югославии они отмечались как официальные дни начала восстания в различных республиках.

Тогда же появились и главные лозунги югославских коммунистов: «Смерть фашизму — свобода народу!» и «Братство и единство!». И если с первым все было более или менее понятно, то со вторым дело обстояло куда сложнее. Никаким «братством и единством» в Югославии 1941 года и не пахло. На месте разгромленного королевства появилось множество «государственных» марионеточных образований со своими «вооруженными силами», а также вооруженные отряды различных националистических движений. Не говоря уже о том, что вооруженные силы оккупантов насчитывали 520 тысяч немцев, 300 тысяч итальянцев, 100 тысяч венгров и 30 тысяч болгар[114]. И они далеко не всегда ладили между собой и своими югославскими союзниками.

В Независимом Государстве Хорватия (НГХ) были созданы собственные вооруженные силы — Хорватский домобран, а также отдельные формирования усташей — Усташска войница. В 1941 году вооруженные силы НГХ вместе с усташами составляли примерно 80 тысяч человек, а в последующие годы увеличились до 200 тысяч человек[115]. НГХ стало одним из самых верных союзников Гитлера и отправило своих легионеров на советско-германский фронт.

Формально главой НГХ стал племянник итальянского короля Виктора Эммануила III Аймоне де Аоста, герцог Сполетто, который принял хорватское имя, став Томиславом II. Новоявленный король, однако, так никогда и не побывал в Хорватии. Вся исполнительная власть находилась в руках поглавника (фюрера) Анте Павелича.

Главная задача, которую поставил перед своими сторонниками Павелич, состояла в превращении Хорватии в «родину чистого душой и телом народа, лишенного расовых примесей и очищенного от личностей, чуждых его католической религии»[116]. Хорваты были объявлены «арийцами». Впрочем, Павелич и его сподвижники оговаривались, что и «наши братья-мусульмане — те же самые чистокровные хорваты»[117]. Все «неарийское» население лишалось гражданских прав, но при этом считалось «принадлежащим государству».

Репрессиям в НГХ сразу же подверглись евреи и цыгане. Но Павелича больше всего беспокоил не «еврейский» (по некоторым данным, его жена Мара тоже была еврейкой), а «сербский» вопрос. Сербское население в Хорватии было довольно многочисленным — около двух миллионов человек и поэтому представляло немалую опасность для идеи «чистого хорватского государства». Уже через несколько дней после провозглашения НГХ на сербов начались гонения. Теперь они должны были носить на рукаве синюю повязку с буквой «Р» («Pravoslavac» — «Православный»), им запрещалось при письме использовать кириллицу, запрещались все сербские общества и организации, началась конфискация их земли и имущества. Сербам, евреям и цыганам было запрещено посещать в городах общественные места, ходить по тротуарам, заходить в «хорватские» магазины или селиться вне специально определенных районов. Таблички на магазинах и учреждениях, гласившие: «Вход для сербов, евреев, цыган и собак запрещен», появились именно в «независимой Хорватии»[118].

Первая волна уничтожения нехорватского населения прошла весной и летом 1941 года. Считается, что усташи уничтожили около 50 тысяч евреев и от 700 тысяч до миллиона сербов[119]. Правда, сегодня в независимой Хорватии утверждают, что эти цифры были сильно преувеличены «титовской пропагандой».

Существует известная фотография: усташ из дивизии «Черный легион» позирует с отрезанной головой сербского партизана — четника. Помимо отрезания голов — пилой или специальным кривым ножом, который сами усташи называли «серборезкой», — у них существовали и другие излюбленные способы убийств — удары по голове дубинами, молотами, закапывание в землю и т. д. Трупы бросали в реку Саву, и они плыли до самого Белграда. На трупы клали записки: «В Белград, королю Петру».

Итальянский писатель Курцио Малапарте вспоминал, как он встречался с Павеличем. «Пока мы разговаривали, — писал он, — я смотрел на плетеную хлебницу, стоящую на письменном столе слева от поглавника. Крышка была поднята, и было видно, что она полна моллюсков, так мне показалось… „Это далматинские устрицы?“ — спросил я у поглавника. Анте Павелич поднял крышку хлебницы… и сказал, улыбаясь своей доброй и усталой улыбкой: „Это подарок моих преданных усташей — здесь двадцать килограммов человеческих глаз“»[120].

Министр образования и культа НГХ Миле Будак так сформулировал цель «национальной политики» своего государства: «Одну часть сербов мы убьем, другую вышлем, а тех, кто останется, окрестим в католическую веру». Примерно 240 тысяч сербов были насильственно переведены в католичество. Но часто эта программа выражалась в более коротком лозунге: «В Дрину или за Дрину!» (Дрина — пограничная река между Хорватией и Сербией).

В самой Сербии немцы создали Гражданский комиссариат во главе с бывшим главой полиции Белграда Миланом Ачимовичем (расстрелян в 1946 году. — Е. М.). 29 августа Ачимовича сменило Правительство народного спасения во главе с генералом Миланом Недичем — бывшим военным министром королевского правительства. Вскоре началось формирование вооруженных сил его правительства — в них, по различным данным, состояли от 30 до 40 тысяч человек. С Недичем сотрудничали и добровольцы сербского националиста Дмитрия Льотича и его организации «Збор». В 1942 году эти формирования получили название «Сербский добровольческий корпус».

Между тем на юго-западе Сербии, на Равна Горе, 11 мая 1941 года был образован штаб одного из первых в Югославии антигерманских военных формирований. В этом районе разместился отряд военнослужащих бывшей югославской армии во главе с полковником Драголюбом (Дражей) Михайловичем, объявивший себя в подчинении королевского правительства в эмиграции и позже получивший название «Королевская армия в Отечестве». Чаще всего отряды Михайловича называли «четниками». Это одно из старинных сербских названий партизан, которое использовалось еще в конце XVII I–XIX веке, когда сербы воевали против турок. Четники Михайловича весной и летом 1941 года появились и в Боснии, чтобы помочь сербскому населению в его начинающейся борьбе против усташей. Но были и другие четники — формирования капитана Косты Печанца, которые почти с самого начала стали сотрудничать с немцами.