Наполеон - спаситель России - Андрей Буровский

С супругов срывали одежду и топили попарно. Бере­менных женщин обнаженными связывали лицом к лицу с дряхлыми стариками, священников — с юными девушками. Каррье называл такие казни «республиканскими свадьба­ми». Он любил наблюдать за ними со своего суденышка. Плавал на нем по Луаре, пил вино со своими подручны­ми и совокуплялся с куртизанками. Особое бешенство у него вызывала недоступность местных женщин: убеж­денные католички, они скорее умирали, чем отдавались прогрессивным людям, постигшим нелепость феодаль­ных пут морали.

Еще якобинцы развлекались, надевая на ослов тиару пап римских и привязывая к их хвостам Библию.

Якобинцы никогда и не пытались замириться с Ван­деей. Только после переворота в июле 1794-го начались поиски хоть какого-то компромисса. В начале 1795 года Стоффле, Сапино и ряд других лидеров уцелевших вандейских отрядов подписали с «представителями народа» мирный договор в Ла Жонэ: Вандея признала республику, республика же, в свою очередь, обещала освободить на десять лет непокорные департаменты от рекрутского на­бора и налогов, приостановить преследование неприсягнувших священников.

Но тут высадился десант эмигрантов-роялистов в Кибероне! Вандея тут же снова восстала. Республика послала в Вандею нового палача, генерала Гоша. Весной 1796 года восстание окончательно захлебнулось в крови. По под­счетам современного французского историка, в результа­те гражданской войны департамент Вандея потерял более 117 тыс. человек, или около 15% населения[34]. Стоффле и Шаретт тоже были казнены. Мертвая страна стала частью Республики. Да здравствует Революция!

Конец

Коммунисты объясняют падение якобинцев тем, что плебейские элементы города и сельская беднота хо­тели углубления революции. А большая часть буржуазии и зажиточное крестьянство не желали далее мириться с ограничительным режимом и плебейскими методами якобинской диктатуры, переходили на позиции контр­революции.

К тому же якобинцы оттолкнули от себя зажиточное и среднее крестьянство, недовольное политикой рекви­зиций.

Объяснить можно и проще: далеко не все хотели раз­рыва с культурной традицией и жизни в утопии.

Якобинцы правили, создавая напряжение и гоня народ в никуда под все более безумными лозунгами, все глубже в утопию. Долго это не могло продолжаться. Если не было внешней силы, возникла внутренняя. Если о буржуазии, то самыми богатыми были буржуа, нажившиеся на спеку­ляциях военного времени. Эти порожденные революцией нувориши больше всех хотели завершить революцию.

Уже с начала 1794-го в рядах якобинского блока раз­вернулась внутренняя борьба. Руководившая революци­онным правительством группировка робеспьеристов в марте — апреле поочередно разгромила левых якобинцев и дантонистов — новых буржуа.

Летом 1794-го возник новый заговор против возглав­лявшегося Робеспьером революционного правительства. Возглавившие заговор Ж. Фуше, Ж.Л. Тальен, П. Баррас объединили осколки дантонистов, заручились поддерж­кой «болота», установили связи с жирондистами и левыми. В общем — все против Робеспьера.

9 термидора на заседании Конвента заговорщики со­рвали выступление Сен-Жюста, пытавшегося разоблачить готовившийся контрреволюционный переворот, и про­вели решение об аресте руководителей революционного правительства.

Робеспьеристы воззвали к «народу», к Парижской ком­муне. Восставшие отбили Робеспьера, Сен-Жюста и Кутона. Они засели в здании ратуши, под защитой расхри­станной вольницы.

Но термидорианцы имели большинство в конвенте. Конвент энергично организовывал свои силы, разослав агитаторов и созывая на помощь секции, особенно бур­жуазные; со стороны Конвента командующим Нацио­нальной гвардии был назначен Поль Баррас, получивший чрезвычайные полномочия. Конвент объявил всех участ­ников восстания вне закона. Известие об этом вызвало панику среди сторонников Робеспьера. Никто не хотел оказаться «врагом народа». Площадь пред Ратушей бы­стро опустела.

Около 2 часов 10 термидора жандармы и националь­ные гвардейцы ворвались в Ратушу. Там Робеспьер зани­мался любимым делом: подписывал очередное воззвание против «врагов революции». По одним данным, Робеспьер пытался застрелиться, по другим, в него выстрелил из пи­столета жандарм Меда и ранил Робеспьера в челюсть. Его брат Огюстен Робеспьер выбросился из окна, но остался жив. Кто застрелился, кто прыгал из окон, кто сдался. Все арестованные (22 человека) были доставлены в Комитет общественной безопасности.

Они уже были объявлены вне закона, суд оказался не­нужным. На следующий вечер Робеспьер и его сторон­ники были гильотинированы на Гревской площади после простого установления личности. Толпа при этом кричала: «Смерть тирану!» 11 термидора были казнены еще 71 че­ловек. Режим якобинской диктатуры пал[35].

Тут же отменили максимум, перестали выдавать удо­стоверения о лояльности, почти прекратились казни.

Директория как директория

Исполнительная директория, своего рода коллек­тивный президент, правила 27 октября 1795 — 9 ноября 1799 г. Директория ввела свою «Конституцию III года Рес­публики» (1795).

Члену Директории должно было быть не менее 40 лет от роду; каждый год один из членов выходил по жребию и заменялся новым по выбору; Директория могла решать дела только при наличии по крайней мере 3 членов; в Ди­ректории председательствовал каждый член по очереди, в течение трех месяцев.

Несколько раз происходили перевороты, устранявшие одних и ставившие у власти других членов Директории.

18 фруктидора (4 сентября) V года Свободы, Равенства и Братства (1797), 30 прериаля VII г. (18 июня 1799 г.). Всего за 4 года в составе Директории перебывало 13 че­ловек. Единственным постоянным членом Директории был Поль Баррас (30 июня 1755 - 29 января 1829) — фактический правитель (глава Национальной гвардии) Франции в 1795-1799 гг.

Дворянин Баррас в 1792 году избран в Конвент. Голо­совал за смертную казнь короля Людовика XVI. Примкнул к якобинцам.

В качестве комиссара Конвента участвовал в подавле­нии роялистского мятежа в Тулоне (1793). Подавил и мя­теж роялистов 1795 года[36].

После переворота Наполеона Бонапарта 18 брюмера (9-10 ноября 1799) отстранен от участия в политической жизни. Барраса отослали из Парижа сначала в его замок Гробуа, потом в Бельгию, оттуда в Прованс, а в 1810 году ему было окончательно запрещено жить во Франции. Вы­нужденный поселиться в Риме, он оставался там вплоть до первого отречения Наполеона в 1814 году.

Революция пожирает своих детей? Тогда тиран Наполе­он все же добрее революции: он не убил Барраса, а только отстранил его от власти.