Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти - Иван Серов

2 ноября меня вызвали на заседание Президиума ЦК не как обычно, а в 9 часов вечера.

Когда я пришел, то увидел в приемной товарищей, которые мне не были знакомы. Это были Мюнних* и Кадар*[583].

Войдя в зал заседаний, все сидели и обменивались отдельными фразами. Видимо, ждали меня. Затем Хрущев сказал: «Ну, давайте обсудим».

Жуков тогда встал и говорит: «Я тщательно проанализировал наличие наших войск в Венгрии, их дислокацию, и считаю, что уходить нам оттуда нечего, а если будут ершиться, то набьем морду, и они утихнут. Вот решение Министерства обороны».

Мне понравилось такое смелое и четкое решение. В свою очередь я сказал, что «правительство» во главе с Надем надо изолировать.

Хрущев спросил мнение остальных. Все согласились. Тогда Жуков говорит: «От нас, на место для решения этих вопросов вылетит Конев Иван Степанович и там будет руководить войсками».

Затем Хрущев сказал: «А от ЦК вылетит товарищ Серов Иван Александрович и будет там находиться, пока мы ему не скажем». Потом подумал и говорит: «А дальше, когда утихнет, то пусть слетает Анастас, товарищ Аристов и Суслов». Так и было решено[584].

Как мне рассказывал после заседания Малин, когда пригласили Мюнниха и Кадара на Президиум, то Хрущев представил Мюнниха как своего старого друга, с которым в 20-х годах жили в одной палатке на переподготовке. А по рекомендации Мюнниха имелось в виду Кадара использовать также на руководящей работе в Венгрии.

Когда Хрущев сказал, что он полагает, что товарищ Мюнних будет секретарем ЦК партии Венгрии, а товарищ Кадар председателем правительства, то после этого Мюнних высказался, что было бы лучше сделать наоборот, так как возраст Мюнниха за 65 лет, поэтому ему будет тяжелее секретарем ЦК.

Президиум согласился. Затем, выступил Кадар, который сказал: «Товарищ Хрущев (у венгров ударение на первом слоге), я согласен работать секретарем ЦК партии, но прошу учесть, что буду направлять работу ЦК партии, как сочту целесообразным в создавшихся условиях, и вы мне не мешайте, так как быть марионеткой я не смогу. Если это вас (президиум ЦК) не устраивает, то я не согласен на эту должность, но вместе с этим я все сделаю, чтобы восстановить самые братские отношения с СССР».

Все поглядели на Кадара и друг на друга и замолчали. Хрущев спросил у Мюнниха, как он считает? Тот подтвердил мысль Кадара, и на этом их отпустили, пожелав успехов[585].

Я заказал из Кремля самолет в готовности к вылету в 7 часов утра. Вот так предстоит провести праздник Октябрьской революции.

Я у Жукова, когда пошли одеваться, спросил, где Конев. Он сказал, что ему уже скомандовал повернуть самолет на Будапешт, вернее, на наш аэродром, так как он летел в Москву на крыльях отдыха. Я ему сказал: «Я утром вылетаю».

Днем прилетел на аэродром под Будапештом с группой генералов КГБ. Ведут себя уверенно, организовали кругом аэродрома охрану, но чувствуют нехорошие отношения с венграми[586].

Я сразу же пошел к телефону ВЧ, который был на аэродроме у «ОД»[587], связался с Михаилом Сергеевичем Малининым, который был в группе войск. Сказал ему, чтобы он договаривался на завтра с правителями Венгрии о том, чтобы они прислали правительственную делегацию на аэродром для переговоров о выводе советских войск. Представителем от советской стороны будешь ты, прилетай сюда.