Добрый медбрат - Чарльз Грабер

Сложно сказать, почему под удар попала именно Пепе; возможно, это была просто ошибка. Однако кто-то отравил мистера Хенри, и этот человек либо продолжал работать в «Либерти», либо перешел в другую больницу. Тем не менее никакого уголовного расследования так и не состоялось. «Либерти» и его материнская компания «Мэйнор Кэйр» утверждали, что не знали о том, что это уголовное дело{79}. Пепе и ее адвокат просили больше пятидесяти тысяч долларов в качестве оплаты ущерба, но точная сумма, которую Пепе получила, не была раскрыта, так же как и их договор о неразглашении.

Знали в «Либерти» что-то или нет, но из отделения интенсивной терапии Каллена перевели. Назначенный на работу в психиатрическом крыле, Чарли быстро обнаружил, что некоторые пациенты очень неприятные. Первого октября Каллена видели входящим в палату пожилой женщины со шприцами и делающим ей инъекцию препаратов, которые ей не назначали{80}. Началась потасовка, в результате которой пациентка сломала руку. В конце концов, спустя пять месяцев после смерти мистера Хенри, его убийца был уволен за неисполнение протокола выдачи лекарственных препаратов{81}. Чарли отдыхал на диване всего две недели, прежде чем агентство{82} нашло ему новую работу в качестве медбрата. Дополнительные часы всегда легко было найти в праздники.

Неделя перед Рождеством и Новым годом была тяжелым временем для Чарли, но он был счастлив снова надеть форму. Дорога до новой работы – больницы города Истон, штат Пенсильвания – была всего на пару миль длиннее, чем до «Либерти». Он был счастлив работать в любые смены, которые ему готовы предоставить, хватаясь за часы в любом отделении, в котором требовалась помощь. По большей части это значило ночную работу в знакомых условиях отделения интенсивной терапии, где смерть в ночную смену не бывала неожиданной.

Поначалу Кристина Тот практически не замечала странной мужчину со шприцем{83}; она не была даже уверена в том, что это медбрат; она обратила внимание лишь на то, что это был мужчина в униформе, еще один незнакомец, на котором лежала ответственность за жизнь ее отца. Инсульты у Оттомара Шрамма начали случаться год назад, каждый раз поражая еще одну небольшую часть его тела. Несмотря на то что теперь он был не в состоянии надеть носки или подняться по лестнице, он все еще был ее папой, даже находясь без сознания в окружении трубок и проводов. Кристина успокаивала себя тем, что Оттомар был человеком практичным, имел сбережения и волю к жизни, а также понимал, что его ждет; он не был удивлен тому, что прозаичные тяготы пожилой жизни настигли его так же, как год назад настигли его друзей. Теперь он был в руках профессионалов в Истоне.

Кристина помнила, как мужчина сказал, что ему нужно увезти ее отца из комнаты для «анализов». Шприц, сказал он, на тот случай, если его сердце остановится. Кристина знала, что у ее отца нет проблем с сердцем, но она не была специалистом в этой области. Она согласилась.

В следующий раз Кристина увидела своего отца на следующее утро, 29 декабря 1998 года, в часы приема. Выглядел он бледно и нездорово, намного хуже, чем когда его привезли в Истон{84}. Врачи утверждали, что состояние мистера Шрамма ухудшилось не из-за инсульта. Его пульс колебался, а давление падало. Судя по всему, мистеру Шрамму становилось хуже и хуже, и Кристина начала мысленно готовиться к неизбежной смерти отца. Тот факт, что на следующее утро состояние ее отца стало стабильным, показалось ей каким-то медицинским чудом. Ей даже сказали, что он идет на поправку. С каждым днем он был все более оживленным. Ее приход каждый раз был чем-то радостным. Жена и дочь Отто приходили практически каждый день с печеньем и горячим термосом, и он всегда был счастлив их видеть, и еще счастливее становился, когда Кристина целовала его в макушку, перед тем как уйти на работу. Она разрешила себе начать надеяться на лучшее. Казалось, что худшее позади.