Белый царь - Иван Грозный. В 2 книгах. Книга 2 - Александр Тамоников

Вечером на подворье пришел какой-то бородатый мужик из простолюдинов и передал наказ Алексея Федоровича уезжать из Москвы в Дерпт. Чем быстрее, тем лучше. Потом он стал приставать к Марии, получил отказ, сказал, что она никуда от него не денется, и ушел.

После пожара Мария проведала о гибели Домны, которую хорошо знала, лечила у нее детей, а также какого-то иноземца, оказавшегося в доме знахарки. Полька подумала, что это дело рук того самого бородатого мужика. Кто он такой, где живет, чем занимается, она не знала, но подтвердила, что этот человек приходил вместе с другими к Алексею Федоровичу.

На вопрос о том, почему Мария не послушалась совета Адашева и не уехала в Юрьев, она сказала, что на это у нее просто нет средств. Вдова подтвердила частые встречи Адашева с Сильвестром. Они проявляли недовольство правлением царя, называли его Ванькой.

Прочитав показания вдовы, Иван надолго задумался.

– Что скажешь, государь? – спросил Малюта. – Призналась-таки Мария-Магдалина, что Адашев и Сильвестр стояли во главе заговора против царицы!

– Нет, лишь в том, что Адашев и Сильвестр проявляли недовольство моим правлением. Но они и не скрывали этого. Мария показала, что Адашев грозился мне. Так это объяснимо. Лишиться в одночасье высокого положения из-за собственной глупости – причина веская. Да и что ни наговоришь, напившись вина? Вдова призналась, что к ней приходил бородатый мужик, передал приказ Адашева ехать в Юрьев. Потом узнала, что и перед пожаром у избы Домны тоже видели бородатого мужика. Ну и что? Как доказать, что это был один и тот же человек, и являлся ли он одним из поджигателей? Может, вор хотел забраться в дом Домны, где наверняка было чем поживиться, увидел настоящих поджигателей и тут же сбежал?

Скуратов разочарованно вздохнул.

– Значит, все мои труды впустую?

– Отчего же? Показания Магдалины можно трактовать и как оправдание Адашева с Сильвестром, и как обвинение, причем в тяжком преступлении. Найти бы еще этого бородатого посланца Адашева!

– Уже ищем, государь. Мария кроме показаний мне кое-что о нем поведала.

– И что же?

– Она шла с сыном к той же Домне и видела, как этот бородач заходил в один из дворов на посаде. Сейчас мои люди ищут этот дом, потому как Мария-Магдалина описала его довольно смутно. То ли на той улице, то ли на другой. Где-то в середине посада, ближе к реке. Но шла-то она от подворья Адашева до Покровки. Вот по этой дороге и ищем. Обязательно найдем, государь.

– Так у нас все мужики бороды носят.

– Но не все косят на один глаз.

– Вот как? Человек Адашева косой?

– Едва заметно. Но это хорошая зацепка.

– Почему ты раньше не говорил об этом?

– А зачем, государь? Ты поручил мне следствие, я его и веду. К чему тебе такие мелочи? Вот приведу злодея, тогда спросишь с него со всей своей царской строгостью.

– Узнаешь, где обитает бородач, сразу хватай его и смотри, чтобы не сбежал! Продолжай поиск. Завтра до обеда я буду на Москве, потом поеду в Коломенское. Рингер сообщает, что состояние Анастасии нормальное, но на душе тревожно. Да и не видел я ее долго, два дня. Сейчас для нее это много. Так что, если что найдешь, до обеда заходи на доклад. Позже приезжай на село.

– Понял, государь! Позволь идти?

– Ступай!

Утром 6 августа Скуратов явился во дворец спозаранку. Ждал, пока царь приведет себя в порядок, помолится, позавтракает.

Иван увидел Малюту, нетерпеливо ходившего по коридору.

– Чего так рано пришел?

Скуратов поклонился.

– Долгих дней тебе, государь.

– И тебе того же. Зачем, спрашиваю, в такую рань пришел?

– Взяли мы бородача. Вечером выследили. Ночью повязали. Петром Большовым его кличут.

– Вот как? Где он сейчас?

– Где же ему быть? В темнице сидит.

– Ты допрашивал его?

– Нет. Решил сначала доложиться тебе.

– Идем!

Царь и Скуратов прошли в подвал, где содержались лихие люди разного рода.

Малюта указал на избитого, прикованного к стене бородача.

Тот поднял голову.

– Сам государь пожаловал! Неужто из-за какой знахарки, которых на Москве пруд пруди?

– Ты поджег избу Домны? – спросил царь.

– Я.

– Один бы ты того сделать не смог.

– Как видишь, смог.

– Ладно, об этом потолкуем позже. Убить Домну и немцев тебя послал Адашев?

– Немцев? – еще больше удивился Большов. – Каких?..

– Ты мне не придуривайся, говори правду, дабы кнута не испытать.

– А меня, царь, ни кнутом, ни дыбой не испугаешь. Я как семьи лишился, перестал боль чувствовать. Не веришь, так проверь.

– Тебя послал Адашев?

– Да. Он велел смотреть за хатой этой колдуньи. А я уж не упустил момент отомстить ей.

– Отомстить? За что?

– Так это она, Домна проклятая, виновата в смерти моей малолетней дочери и любимой жены! Залечила, сволочь, дочурку до смерти, а жена не вынесла горя и повесилась. В один день похоронил семью, да и себя тоже. Теперь мне все равно. Что тюрьма, что казнь.

– И ты в горе своем поджег избу Домны?

– Не сразу. Сначала хворостом обложил ее, потом в сенях затаился. Надеялся, может, выйдет из горницы. Вышла. Я ее обухом по затылку. И крякнуть не успела. А потом петуха красного пустил и ушел дворами. Не заметил, что кто-то видел меня.

Малюта схватил Большова за волосы, рывком поднял голову.

– Врешь, собака! Коли ты так ненавидел Домну и любил свою семью, то почему к польке Марии приставал? Когда кто-то любит да скорбит, а еще и мстит, то за другие юбки не хватается. Ты не хочешь выдать Адашева, вот и плетешь нам тут небылицы. Кому лжешь, собака? Самому царю!

Большов спокойно ответил:

– Адашев велел смотреть за домом Домны. Первым пошел я и прикончил эту стерву за то, что она убила мою дочь и жену. К Магдалине, полюбовнице Алексея Федоровича, я не приставал, непотребного не предлагал, это она напраслину наводит. Если бы хотел снасильничать Магдалину, то сделал бы это. На нее дунь, она и упадет, а я подковы гну. Только Магдалина живет с Алексеем Федоровичем. Даже из-за этого я бы не полез к ней.

– Уважаешь, значит, Адашева? – спросил царь.

– Уважаю, – ответил Большов. – А тебя, царь, нет, коли ты унижаешь таких людей.

– Заткнись! – Малюта замахнулся кнутом.

– Уймись и отойди, – заявил государь.

Скуратов повиновался.

Иван подошел вплотную к Большову.