Две Москвы: Метафизика столицы - Рустам Рахматуллин

Фото из собрания Э.В. Готье-Дюфайе

На стрелку Знаменки с Волхонкой выходила церковь Святого Николая Стрелецкого. Словно заступник всех идущих сторожил на перепутье.

Двойственность Запада дана в точке московского начала. Как и единство Запада, обозначаемое принадлежностью обеих улиц, Знаменки, Волхонки, миру Занеглименья.

Четыре дороги, три мира, но два холма. Боровицкий, холм Кремля, и Ваганьковский, холм Занеглименья. Боровицкая сцена есть состязание двух гор при низменном Замоскворечье.

Каким значением ни наделяй эту борьбу, сейчас нам важно лишь, что в обстоятельствах начала города заложена от века болезнь двоения. Что торг и переправа охранялись с двух холмов на выбор, а выбор был непрост.

Остроугольный мыс Кремлевского холма был избран тем вернее, что подбивает клином к средокрестию Москвы Владимирскую Русь.

Ваганьковский же холм, обзаведясь в ответ предместной цитаделью, Арбатом в вероятном первом смысле слова, с тех пор стоит за совокупный Запад.

Два холма – или один, двоящийся, коль скоро цитадель Арбата с веками стала загородным государевым Ваганьковским двором, удвоилась Опричным, иносказана Пашковым домом и размножена домами коллективного и самозваного царя – интеллигенции.

Всякий извод кремля из Кремля означает утопию, утопия же западна, и для начала это свой, домашний, пригородный запад.

И снова: два холма – три мира. Путь в третий мир, Орду, лежит мостом, а прежде бродом, по Замоскворечью. Оно само может быть понято как острие степного и подстепного пространства, подбитое к точке московского ноля. Еще в начале прошлого столетия с любой из главных колоколен города Москва прочитывалась как граница леса и безлесья.

Лицо Замоскворечья близ неглименского устья стало оформляться в конце XVII века, со времени постройки Каменного моста, первого постоянного моста Москвы-реки. Тогда как мост от Красной площади все еще оставался наплавным и деревянным, «живым». Каменный мост как будто указал на первородство Боровицкого, неглименского средокрестия перед позднейшей Красной площадью.

Всехсвятский (Каменный) мост с Шестивратной башней на гравюре П. Пикарта «Вид с Каменным мостом из Замоскворечья». 1700-е

А. Дюран. Боровицкая башня.

Гравюра. 1839

Изогнутый горбом и многоарочный, с архитектурно пышными бортами, Каменный мост стал новым фокусом старинного московского начала. Точнее, фокус раздвоился между надстроенной тогда же ярусами и шатром кремлевской Боровицкой башней – и тоже ярусной, но двухшатровой Шестивратной башней на замоскворецком конце моста. Вместе с фасадами Суконного и Винно-Соляного дворов, построенных по сторонам моста царем Петром и Анной Иоанновной, башня оформила замоскворецкий угол средокрестия.

А.М. Васнецов. Расцвет Кремля в конце XVII века

Ф.Я. Алексеев. Вид на Кремль из-за Каменного моста 1800-е. ГРМ.

Справа у моста – Винно-Соляной двор. Шестивратной башни уже нет

Снос Шестивратной башни в середине XVIII века, снос самого моста еще через сто лет, уничтожение его преемника, а с ним Суконного и Винного дворов при Сталине, с перестановкой третьего моста ниже течением, широким полотном на Боровицкую, – все это так опустошило вид на стороне Замоскворечья, что память о домах-кварталах встретилась с потребностью в какой-то вертикали. Может быть, неразличение этих потребностей и породило Дом на набережной?

Винно-Соляной двор на панораме Москвы с высоты храма Христа Спасителя.

Фототипия «Шерер, Набгольц и Ко». 1867

Берег Москвы-реки напротив Боровицкой площади жил ожиданием того, что называется «дом-город». Который представлял бы не правительственное, а народное начало. Дом-город как заставка, замещение густого множества замоскворецкого домовья, отороченного купами садов и собранного вертикалями церквей. Это домовье открывалось взгляду с высоты Кремля и царского дворца. Дом-город на заречной стороне был нужен не высокому царскому взгляду, но взгляду от подножия холмов, от средокрестия, когда вся глубина Замоскворечья прячется за внешний фронт застройки. Такой дом-город, становясь один за всех во фронт, представил бы, означил, заместил всю эту глубину.

Дом на набережной. Фото Я. Бродского. 1934.

Большой Каменный мост еще ориентирован на Ленивку

Вид на Москву с балкона Кремлевского дворца в сторону Каменного моста.

Гравюра по оригиналу Ж. Делабарта. 1798. Фрагмент

Явившись поздно, в советскую эпоху, со своей отдельной идеологической программой, непозволительно высокий, Дом на набережной (Дом правительства) ответил на потребность места лишь отчасти. Преобладание многосоставности над целым дано в его архитектурной композиции только на стороне Всехсвятской улицы (Серафимовича), но не на стороне реки.

Начальственность Дома на набережной родней Арбату, чем Замоскворечью. Как и спор этого дома с Кремлем. Дети его сосланных или расстрелянных жильцов приравнены к «детям Арбата». Театр в ансамбле дома почти единственный в Замоскворечье, а театральная Москва синонимична Занеглименью: возможно, лицедейство держится опричной почвы.

Палаты Аверкия Кириллова на панораме Москвы с высоты храма Христа Спасителя, 1867. (Левее – церковь Николы на Берсеневке)