Жизнь Микеланджело - Фредерик Стендаль

Его принципы, согласно которым искусство должно внушать ужас, нигде так не бросаются в глаза, как в «Мадонне с Младенцем Иисусом», расположенной между двумя гробницами. Своими очертаниями Спаситель напоминает Геркулеса в детстве. Полное жизни движение, с которым Он поворачивается к Матери, уже демонстрирует силу и нетерпение. В позе Марии, склонившей голову к Сыну, много естественности. В складках одежды отсутствует греческая простота, они привлекают слишком много внимания. Тем не менее все, что здесь доведено до конца, – восхитительно.

Идеал изображения Младенца Иисуса еще предстоит найти. Я всегда допускаю две возможности: что Мария не знает о Его всемогуществе и что Иисус не хочет представать Богом. Иисус на картине «Мадонна в кресле» (Рафаэля. – Прим. ред.) чересчур силен и лишен грации; это ребенок из народа. Корреджо божественно изобразил глаза Спасителя, как он умел передавать все, в чем есть любовь; но чертам Его недостает благородства. Доменикино, так замечательно писавший детей, всегда изображал их застенчивыми. Гвидо с его умением передавать небесную красоту мог бы передать высшую степень Божественной доброты, если бы ему было дано так же писать глаза, как Корреджо.

В ризнице Сан-Лоренцо всё – и скульптура, и архитектура – творение рук Микеланджело, за исключением двух статуй. Капелла невелика, ухожена, хорошо освещена. Это одно из тех мест, где лучше всего можно почувствовать гений Буонарроти. Но в день, когда вы полюбите эту капеллу, вы разлюбите музыку.

Микеланджело жил во Флоренции в постоянном страхе. Он чувствовал себя во власти герцога Александра – молодого тирана, который неплохо начал в стиле Филиппа II, но имел глупость позволить убить себя на мнимом свидании с одной из городских красавиц.

Люди, подобные Филиппу II, смертельно ненавидят авторов четверостиший, так что Микеланджело никогда не выходил ночью из дома. Герцог отправил однажды за ним, чтобы прогуляться верхом и осмотреть фортификационные сооружения; но Буонарроти, вспомнив, против кого были воздвигнуты эти сооружения, ответил, что имеет от Климента VII приказ все свое время посвящать статуям. На его счастье, Микеланджело не было во Флоренции, когда папа умер. Вот продолжение неприятностей, которые позволили ему удалиться из Флоренции.

Поверенные герцога Урбинского снова возбудили против него дело. Дабы ответить им, он отправился в Рим. Климент, желавший, чтобы Микеланджело вернулся во Флоренцию, оказывал ему всяческую поддержку. Буонарроти не нуждался в ней, чтобы выиграть этот процесс, но, поскольку главной его заботой было не попасть снова под власть Александра, он заключил секретную договоренность с людьми герцога. На деле ему требовалось уплатить лишь несколько сотен дукатов, так как он, получив только четыре тысячи, оплатил из них все побочные расходы. Он же признал за собой значительный долг, и папа, не пожелав уплатить его, не смог воспрепятствовать подписанию договора, согласно которому Микеланджело был обязан ежегодно проводить в Риме по восемь месяцев.

Рафаэль Санти. Портрет Лоренцо II Медичи, герцога Урбинского, внука Лоренцо Великолепного. Ок. 1518 г.

Микеланджело Буонарроти. Мадонна Медичи. 1521–1534 гг. Капелла Медичи. Флоренция.

План гробницы был сведен к простому мраморному фасаду, примыкающему к стене, как это можно видеть сегодня в Сан-Пьетро ин Винколи.

Тем не менее Климент VII, вместо того чтобы позволить Микеланджело выполнить свои обязательства, захотел, чтобы он написал для Сикстинской капеллы еще две огромные картины: «Свержение с неба Люцифера и его ангелов» над входом и «Страшный суд» напротив, за алтарем[34]. Буонарроти, неизменно обиженный властью, делал вид, что занимается лишь картоном для «Страшного суда», но втайне работал над статуями.

Климент умер[35]. Едва Павел III (Фарнезе) взошел на престол, как тут же послал за Микеланджело: «Я хочу владеть всем твоим временем». Микеланджело извинился, сказав, что это невозможно ввиду договора, заключенного с герцогом Урбинским. «Как, – воскликнул Павел III, – я мечтал об этом тридцать лет, и вот теперь, когда я стал папой, я не могу удовлетворить свое желание? Где этот договор? Я разорву его!»

Буонарроти был уже стар и не хотел умирать, не выполнив своего долга по отношению к великому человеку, который к тому же любил его. Он уже было собрался удалиться во владения Генуэзской республики, в аббатство епископа Алерии, своего друга, и там посвятить остаток своих дней завершению гробницы.

Несколькими месяцами ранее он намеревался поселиться в Урбино, под покровительством герцога. Он даже отправил к нему человека, чтобы тот купил для него дом и землю. В Италии одного покровительства законов было далеко не достаточно, что и сегодня поддерживает преобладание энергии над учтивостью.

И все-таки, опасаясь власти папы[36]и надеясь отделаться обещаниями, Микеланджело остался в Риме.

Павел III, желая покорить Буонарроти своим вниманием, оказал ему великую честь, лично посетив его; он явился к нему в сопровождении десяти кардиналов. Он хотел увидеть эскиз «Страшного суда» и уже законченные статуи для гробницы.