Рим. Цена величия - Юлия Голубева

Слуги не позволили себе медлить в раздумье и поспешили исполнить приказ императора.

Оцепеневшие от ужаса, все молчали. Ливилла глотала крупные слезы, не осмеливаясь возразить, и беспомощно смотрела, как поспешно уносят ребенка. Агриппинилла с расширенными от страха глазами, прижав руки к животу, будто охраняя своего малыша, смотрела на Калигулу. В глазах остальных читалось изумление. Нет! Император одумается! Малютка не может быть виновна в смерти Юнии!

А Гай, по-прежнему глядя в пол, поднял чашу и сказал в полной тишине:

– Меня долго не было с вами. Но теперь я вернулся. И пусть каждый осушит чашу в честь моего возвращения.

Не отводя от императора взгляда, все последовали его примеру, давясь и расплескивая вино. Но ни один из присутствующих не подозревал о том, что пьет до дна чашу своего личного унижения. И когда Калигула наконец поднял глаза, все испуганно вздрогнули – таким яростным и страшным безумием были наполнены они.

В лето консульства Мания Ацилия Авиолы и Марка Азиния Марцелла[28]Рим взбудораженно обсуждал зловещий знак, посланный богами. На небе появилась комета, возвещающая перемены.

Император Клавдий лично пожелал понаблюдать за небесным знамением и приказал разместить ложе в палатинском саду. Тучный одышливый старик, оставшись один в темноте среди таинственно шелестящих деревьев, печально смотрел на небосвод, прочерченный посредине широкой полосой Млечного Пути. Над горизонтом возле яркой Венеры тускло блестела хвостатая звезда.

«Она пришла за мной, – размышлял Клавдий. – Дни мои сочтены. Комета уже предрекла в свое время смерть Юлия Цезаря и Августа. Они теперь римские боги, а значит, скоро к ним присоединюсь и я. Я стану новым римским богом, в мою честь возведут красивый храм, сенат назначит жрецов, и я буду вкушать жертвенный дым, глядя сверху, как меняется и все более возвеличивается Рим. Что ж, это не самый худший удел!»

Клавдий усмехнулся и отпил теплого вина.

«Только вот как я умру? – Император горько улыбнулся далекой комете. – Явно не своей смертью. Я даже знаю имя той, кто поможет мне распрощаться с земным уделом. Моя любимая жена Агриппина всерьез стала опасаться, что я верну любовь родному Британику, отвергнув сына Агенобарба[29]. Мне уже не успеть… Я совершил немало ошибок. Лишь одно я в силах предовратить. Клавдия Акта! Месяц назад я случайно увидел в саду на скамейке Нерона с хрупкой девчонкой. Они целовались, и я расслышал их страстные признания в любви. Когда девочка повернулась, я остолбенел. Как две капли воды она была похожа на Юнию Клавдиллу, только рыжая и с зелеными глазами. Нерон нехотя признался мне потом, что это Акта, вольноотпущенница. Значит, дочь Калигулы выжила и через много лет, пройдя лишения и унижения рабской участи, нашла дорожку к сердцу сына Агриппиниллы. Но я слишком ненавижу свою жену, чтобы рассказать ей о своем открытии. Я не хочу, чтобы ей вспомнилась ее старая клятва. Дочь Калигулы и Нерон не должны быть вместе. Это приведет империю к гибели!»

Успокоенный этой тайной, император крепко уснул в саду на роскошном ложе. Хвостая звезда продолжала свой путь по небосводу.