Забытое сражение Огненной Дуги - Валерий Замулин

Вместе с тем резко возросло число ошибочных бомбежек и обстрелов собственных войск нашей авиацией. Особенно это почувствовали войска, дравшиеся в коридоре и на флангах прорыва. Вечером 11 июля командарм-69 был вынужден отдать специальный приказ № 00984/оп, в котором говорилось:

«В последние дни участились случаи сбрасывания бомб нашими самолетами в районе своих войск. Причиной этого является недостаточный опыт летного состава, а также знания им переднего края наших войск.

Приказываю:

Немедленно провести инструктаж личного состава подразделений передовых частей, обозначить линию своих войск и передний край практиковать вкладывание полотнищ углом к противнику, а при отсутствии спецсредств обозначить себя разными маханиями, снятием головных уборов. Кроме этих сигналов, давать серию зеленых ракет, в том числе из открытых люков танков. Летающий тщательно изучает свой район действий. В головных экипажах посылать более подготовленных летчиков. Виновных в бомбежке немедленно судить. Приказ довести до всего личного состава»[599].

Если, к примеру, штурмовики утюжили тыловой район, тогда ясно — можно и пилотками махать, и гимнастерку снять, но как это сделать на переднем крае, когда по тебе враг стреляет из всех стволов? Но не будем заострять внимание на таких мелочах. Василию Дмитриевичу в тот момент действительно было не до того, чтобы обдумывать каждое слово приказа, важно любыми мерами прекратить вакханалию, что творилась в небе над районом обороны армии. Не было дня, чтобы «краснозвездные соколы» не прошлись по его войскам по нескольку раз. Удары наносились и по тыловым объектам, и по переднему краю. А 11 июля, судя по донесениям командиров полков и дивизий, собственные бомбы сыпались на головы оборонявшихся как из рога изобилия. Последней каплей, которая переполнила чашу терпения В.Д. Крюченкина и послужила поводом к подготовке приведенного выше приказа, стал обстрел его автомашины и следовавшей с ним опергруппы в 5 км южнее Корочи двумя «илами». К сожалению, ни этот приказ, ни последовавшие за ним другие распоряжения ситуацию не исправили. Через сутки, 12 июля 1943 г., на собственном КП, который несколько раз подряд за короткое время обработали экипажи 1-го шак, чуть не погиб командир 48-го ск генерал-майор 3.3. Рогозный.

Но господство вражеской авиации над полем боя и ошибки пилотов 2-й ВА были не главной и даже не второстепенной проблемой для советской стороны. Ситуацию в полосе 69-й А очень сильно осложняли два важных момента. Во-первых, отсутствие минимальных резервов у командования корпусов и армии. Во-вторых, потеря связи командования дивизий с полками и штабом 35-го гв. ск уже после первых 2–2,5 часов вражеского наступления. Управление 96-й отбр (свх. «Объединение»), 92-я гв. сд (Сабынино) и 305-я сд (район с. Раевка) вместе со штабами ряда собственных полков и батальонов, а также 107-й сд попали под удар противника. КП 35-го гв. ск, находившийся утром 11 июля в с. Раевка, с началом наступления 6-й тд перешел на восточную окраину Казачьего, а после того, как группа фон Опельна вышла к переднему краю 107-й сд, убыл на хут. Дальний Должик (на западный берег Северного Донца), который находился в полосе обороны 48-го ск. Связь оказалась нарушенной, управление осуществлялось через офицеров связи или посыльных, которые были не в состоянии своевременно доставить приказы и распоряжения. Оперативная информация поступала скудная и из-за быстроменяющейся оперативной обстановки не всегда точная. Поэтому после выхода немцев к Верхнему Ольшанцу перед ударным клином Брайта обороны 69-й А как единой системы уже не существовало, и комкор Горячев и командарм не могли оперативно реагировать на быстро менявшуюся обстановку.

Во-вторых, когда происходит прорыв обороны танковой группой, ее может остановить или очень прочный рубеж в глубине обороны, насыщенный орудиями ПТО, или фланговая контратака танков. Ни того ни другого у комкора-35 не было. 148-й отп попал в окружение в Шляховом. Оба батальона комбрига Лебедева дрались у с. Сабынино, это, кстати, во многом помогло 92-й гв. сд удержать село. Тем более что штаб 96-й отбр не имел с ними ни радио, ни телефонной связи и точно не знал, где располагаются их позиции, поэтому организовать контратаку было невозможно. А потом и управление бригады, попав под удар танков, было вынуждено спешно свернуться и уйти на новое место.

Участок 107-й сд назвать прочным противотанковым рубежом было трудно. Перед передним краем дивизии даже не вся танкопроходимая местность была заминирована, не говоря о том, что дивизия других средств усиления, кроме одного мин- полка и батальона ПТР, не имела. Напомню, что после 18.00 левый фланг 35-го гв. ск тоже был смят, а 94-я гв. сд оказалась в окружении. Резервами комкор и раньше не располагал. Остроту ситуации придавало то обстоятельство, что за селом Казачье на северо-восток каких-либо частей, не говоря уже о соединениях, не было. Если не считать отдельных подразделений — таких, как, к примеру, 4/114-й гв. иптап, которую полковник Трунин на всякий случай развернул в районе с. Выползовка.

Поэтому советское командование примерно до 21.00 не знало, как развиваются события внутри коридора прорыва, не говоря уже о том, чтобы адекватно на это реагировать. По тем же причинам (отсутствие сил и связи) оказался не в состоянии кардинально повлиять на обстановку и командарм. Вероятно, именно такого развития обстановки опасались генералы Крюченкин и Иванов, когда в ходе переговоров в ночь на 10 июля просили Н.Ф. Ватутина перенацелить 2-й гв. Ттк от ст. Прохоровки на юг. Но командующий фронтом, с одной стороны, стремясь не допустить захвата эсэсовцами станции, а с другой — сохранить как можно больше танковых соединений для контрудара, не разрешил этого сделать. Теперь же, получив вечером 11 июля донесение о глубоком прорыве противника на стыке двух корпусов 69-й А, он спешно начал направлять сюда соединения, которые уже находились в составе 5-й гв. ТА и изготовились для марша к Прохоровке.

Судя по документам, ситуация для руководства армии прояснилась, да и то не окончательно, примерно между 22.30 и 23.00. Чтобы читатель мог представить, какой информацией располагал штаб Крюченкина и как командарм планировал выправлять ситуацию, процитирую выдержку из стенограммы переговоров Н.Ф. Ватутина с С.П. Ивановым на 21.30 11 июля 1943 г.:

«Николаев: Что имеете нового по вашему левому флангу? Удалось ли остановить противника. Какие меры дополнительно предприняли? Имейте в виду, что танковый полк КВ Шумилова находится в 3 км восточнее Мясоедово. Непосредственно южнее Короче имеются по одному полку 30-й и 31-й оиптабр, в которых имеется в каждом по 4 орудия. Срочно их возьмите и бросьте с 10-й иптабр или на другие направления по вашему решению.

Иванову Крюченкин: Докладываем. Полностью подтверждается наблюдение пехоты и показания пленных, что на этом направлении действует до 250 танков противники, по последним данным, около 100 танков противника, развернувшись ведут бой южнее Верхний Ольшанец, Раевка, Коминтерн. До 20 танков противника обошли опорный узел Верхний Ольшанец с запада и направляются на Казачье. К данному времени находятся в 1,5 км севернее Верхний Ольшанец. Горячев со штабом с места ушел. По донесениям командиров, наблюдающих картину боя, 92-й гв. сд в беспорядке отходит в северном направлении.