Словен. Первый князь Новгородский - Василий Седугин

Он отдал приказание начинать сборы в дорогу, а сам решил зайти к родителям Бажены. Наверняка она не утерпела и рассказала, что он собирается засылать сватов. А вместо этого на неопределенное время жених исчезает из столицы. Что могут подумать Бажена и ее родители о нем? Обманщик, вертопрах, пустой человек…

Приход Словена вызвал в тереме переполох. Забегали слуги, подгоняемые окриками и понуканиями, навстречу спешила хозяйка, боярыня Драгана, дебелая, круглолицая; по лестнице, едва переставляя ноги, спускался боярин Войцех.

— Милости просим, князь, милости просим, — распевно говорила боярыня, кланяясь Словену. — Чего же заранее не предупредил? Мы бы озаботились, приготовились как следует. А так не взыщи, все второпях, все наспех…

— Я ненадолго, боярыня. В далекий путь отправляюсь, поэтому решил заглянуть ненадолго.

Приковылял Войцех, протянул сухую руку:

— Рад видеть тебя, князь. Проходи, дорогим гостем будешь. Сижу взаперти, от всего мира стенами терема отрезанный, совсем одичал. Надеюсь услышать новости, немного просветиться относительно последних событий.

В трапезной за накрытым разной снедью и питьем столом разговор продолжился на ту же тему. Словен рассказывал о речах, решениях и постановлениях на последнем вече, старался не давать им оценок, а слушал, что скажет по этому поводу старый боярин. Тот не скупился на резкие слова, ругал и Изяслава, и столичных жителей, а больше Довбуша, говоря, что такие действия расшатывают устои государства, могут привести к многим бедам. Слова его еще больше укрепили Словена в своем намерении встретиться с племенными вождями.

Провожала его Бажена. Он сказал, что как только вернется из поездки к гаволянам и лютичам, тотчас зашлет сватов.

— Возвращайся скорее, — сказала она ему на прощание. — Я с нетерпением буду ждать тебя.

Она взглядом проводила статную, высокую фигуру князя. Идти в терем не хотелось, пошла прогуляться по улице. Навстречу вывернулась Гудни. Скривила насмешливо губы:

— Что-то ты сегодня радостная такая, прямо-таки вся сияешь. Уж не замуж ли собралась случаем?

— Угадала, великая княгиня. Словен мне сделал предложение.

— Ишь ты! И когда свадьба?

— Как только вернется из поездки.

— Куда же он навострил лыжи?

— У него встречи с князьями Бранибором и Брячиславом.

— И по какому поводу встречаются князья?

— Не знаю точно, но Словен обмолвился, что разговоры предстоят очень важные, государственные.

— Словен твой очень умный человек, понапрасну слов на ветер не бросает. Раз он обещал жениться, значит, скоро у вас состоится свадьба. Надеюсь, пригласишь меня на торжество?

— Обязательно, великая княгиня!

Гудни теми же ногами к Довбушу:

— Важные новости, супруг дорогой. Словен что-то задумал против тебя.

— С чего ты так решила?

— Срочно отбывает к Бранибору и Брячиславу. Не иначе как станет подбивать их на какие-то действия. Хотелось бы узнать, на какие?

— Вспоминаю последние с ним разговоры и прихожу к выводу, что мой друг перешел в число моих противников. Уж больно резко выступает против всех моих преобразований! Так что твои подозрения имеют под собой почву. Нельзя его упускать из виду.

— Дам знак своим людям при дворцах князей как можно больше разузнать о содержании разговоров с Бранибором и Брячиславом.

— И чтоб слово в слово донесли!

Великие князья внимательно следили за настроениями и делами в племенах и в каждом из них имели своих соглядатаев и послухов, которые вынюхивали, подслушивали и выведывали тайны, им за это щедро платили. Вот им-то и было дано задание узнать, с какой целью поехал Словен к вождям гаволян и лютичей.

Бранибора Словен застал тяжелобольным, в постели. Возле него хлопотали двое лекарей, поили настоями из трав, делали примочки на лоб. Он исхудал, руки стали тонкими, пальцы желтыми.

— Это я уже поправляюсь, а то думал, что курносая заберет, — говорил он слабым голосом. — Но ты не обращай внимания. Я живучий, выкарабкаюсь. Да и целители мои уверяют, что самое опасное в болезни позади.

— И где же тебя прихватило?

— Да где быть, кроме охоты! Погнался за лосем, а тот в болото. Я не удержался, соскочил с коня и за ним. Чуть было не утонул, ладно успел ухватиться за куст. Но просидел в холодной болотной жиже, сколько, сказать не могу, но довольно долго, пока слуги не добрались до меня и не вытащили. Азарт, охотничий азарт, куда от него денешься! Ну да ладно. Что там нового в столице? Доходят до меня смутные слухи, в некоторые не хочется верить. Что, правда там Довбуш зачудил, сам себе яму роет?

— Ты сказал верные слова, по-иному нельзя оценить его действия.

И Словен подробно рассказал князю о последних событиях в Рерике.

— Да-а-а, опечалил ты меня. Я и не предполагал, что так худо. Надо что-то предпринимать, иначе беды не оберемся.

— Вот за этим я и приехал.

— И какие твои намерения?

Словен глазами показал на лекарей.

— Да ничего, — произнес спокойно Бранибор. — При них можно. Это люди свои.

— Все равно пусть выйдут, — настаивал Словен.

— Что ж, раз надо, значит, надо. Выйдите, — приказал он целителям.

Те удалились.

— Надо нам, князьям, брать Довбуша в свои руки, — проговорил Словен. — Иначе он таких дел натворит, что и Руссинии не поздоровится.

— Легко сказать — взять в руки великого князя! А вот как это сделать?

— За этим и приехал к тебе. Ты меня старше чуть ли не в три раза, посоветуй.

Бранибор закрыл глаза, долго молчал.

Потом сказал:

— Мыслю я так. Надо нам троим князьям — тебе, мне и Брячиславу приехать и убедить Довбуша возвратиться к правлению времен Велемудра.

— А если он откажется?

— Может. Я знаю его строптивый характер. Да к тому же он сблизился с Изяславом, а тот привык действовать напролом и своего не упустит. Человек хитрый, волевой, он подчинил себе Довбуша и вертит им, как хочет. Раньше Довбушем командовала жена, а теперь на ее место встал Изяслав.

— Да как же он допускает такое?

— Пустой, велеречивый, но недалекий человек. Когда жил в Галкино, это как-то не бросалось в глаза. А как сел на великокняжеский престол, проявилось в полной мере.

— Так что мы можем приехать втроем в Рерик, поговорить с Довбушем и получить от ворот поворот?

— Вполне. Только унизит нас Довбуш, и вернемся мы в свои племена, несолоно хлебавши.

Бранибор беспокойно завозился в кровати, как видно, взволнованный таким возможным исходом, потом успокоился, произнес твердо: