Кровавый век - Мирослав Попович

Христиан Раковский

В то время, когда обсуждались проекты конструкции будущего Союза ССР, именно «троцкист» Раковский и выдвинул концепцию конфедерации республик. Как писал позже в своем «покаянном» письме-заявлении в коллегию ОГПУ узник Соловков Петр Солодуб, управляющий делами Совнаркома, «в то же время в государственном строительстве шли два процесса на Украине. С одной стороны – группа бывших боротьбистов (и отчасти Раковский, Скрыпник, Затонский, я и др.) стремилась к развитию украинской государственности как экономически независимого механизма, с другой стороны, центр (подчиняясь необходимости планомерной организации производства и распределения) шел по пути централизованного распоряжения экономическими ресурсами Украины».[455] Против Раковского выступили в этом вопросе в конечном итоге и Петровский, и Скрыпник.

После Раковского в Украине первым лицом (секретарем ЦК) одно время был Эммануил Квиринг, бывший екатеринославский рабочий, по происхождению – немец из Поволжья. Его вместе с секретарем ЦК по идеологии, а позже председателем ЦКК Дмитрием Лебедем отстранили от руководства в 1926 г., а затем долго цитировали Лебедя как образец великодержавного шовиниста. А суть дела заключалась в том, что оба они поддержали резолюцию ЦК ВКП(б) в деле Троцкого с существенным предостережением: руководители украинского ЦК не согласны были с организационным преследованием Троцкого и его сторонников.

В настоящий момент, когда рассекречены чекистские материалы, становится ясно, что центральной фигурой среди бывших украинских сторонников Троцкого и наибольшей опасностью для сталинской группы был Юрий Коцюбинский.

Популярный военный и политический деятель, сын знаменитого украинского писателя, он был короткое время членом оппозиции Троцкого. С бывшей средой «троцкизма» его связывали также давние знакомства и даже семейные связи с Пятаковым: Коцюбинский был женат на дочери прежней жены Пятакова, Евгении Бош, известной коммунистки (к сведению «историков», особенно чувствительных к фамилиям, она была немецкого, а не еврейского происхождения). Коцюбинский дружил с легендарным военным деятелем Виталием Примаковым (Приймаком), тоже когда-то «троцкистом». (Примаков, земляк Коцюбинского – черниговец, был женат на сестре Юрия – Оксане Коцюбинской, которая умерла во время родов.) Коцюбинский поддерживал дружеские отношения с бывшим «боротьбистом» Панасом Любченко, и таким образом круг замыкался. Юрия Коцюбинского не выдвигали на очень высокие должности; в Совнаркоме, возглавляемом Любченко, он был председателем Госплана.

Преследовать Коцюбинского начали одним из первых. Еще перед ленинградским выстрелом, в ноябре 1934 г., его сняли с Госплана и отправили в Москву «в распоряжение ЦК ВКП(б)», там арестовали и приговорили к ссылке за создание «троцкистской организации» среди научных работников и экономистов. Занималось им украинское ГПУ и лично Балицкий. Коцюбинский не отрицал, что до 1930 г. вел определенную оппозиционную деятельность, но от него требовали большего. В октябре 1936 г. Коцюбинский опять был арестован за «террористическую деятельность» и после истязаний «признал» себя виновным в создании организации по поручению Пятакова. Однако на процесс Пятакова его не выпустили – почему-то решено было удовлетвориться письменными «показаниями».

Юрий Коцюбинский

За арестом Коцюбинского последовали аресты комкоров Примакова и Путны, которые вместе работали советниками у Фэн Юйсяна. Оба были крайне необходимы в «деле Тухачевского», которое готовилось в Особом отделе НКВД. С назначением в ноябре 1936 г. Леплевского на должность начальника Особого отдела начались исключительно жестокие истязания в Лефортовской тюрьме, которые Виталий Примаков выдерживал вплоть до мая. Потом боевой комкор сломался и дал палачам-садистам Леплевскому и Авсиевичу нужные свидетельства. За несколько недель дело о «военно-фашистском заговоре» слепилось.[456]

В. М. Примаков

Все это позволяет по-новому вглянуть и на процессы в середине 1920-х годов. Тогда перед Сталиным вырисовывалась угроза объединения разных сил в КП(б)У: национально ориентированные коммунисты, ядро которых составляли бывшие лидеры «боротьбистов», находили общий язык с ультралевыми сторонниками мировой пролетарской революции, которые вслед за Троцким и Раковским критически относились к имперским бюрократическим тенденциям Кремля. Тогда на передний план вышли бы такие личности, как популярный «троцкист» Юрий Коцюбинский и Виталий Примаков, как национал-«уклонисты» – темпераментный и одаренный Александр Шумский и умеренный и хитрый политик Григорий Гринько. Кроме того, национал-коммунистическую оппозицию поддерживали самые талантливые молодые силы в украинской культуре – в первую очередь писательская группа ВАПЛИТЕ во главе с Мыколой Хвылевым, а после его самоубийства – Мыколой Кулишом.

«Украинизация» проводилась таким способом, чтобы оттеснить от руководства процессами в ней бывших «боротьбистов» и «троцкистов», перессорив их. Национал-коммунисты были переведены на второстепенную работу в Москву и Ленинград, куда соответственно на квартиры Гринько и Шумского (позже тоже переведенного в Москву) всегда заходили приезжие из Харькова и Киева поговорить и посоветоваться. В числе этих национал-коммунистических деятелей был, между прочим, и упоминавшийся выше бывший петлюровский атаман Волах. Арестованный и высланный Раковский жаловался, что политические дискуссии против «троцкизма» велись на местах вульгарно, с антисемитским подтекстом. (А ведь в это время парторганизацию Украины возглавлял Лазарь Каганович!)