Расстрел "Белого дома". Черный Октябрь 1993 года - Александр Островский

Между тем «стрельба в районе Дружинниковской улицы, – рассказывает П. Бобряшов, – разгорелась не на шутку и половина людей, стоявших со мной на баррикаде, устремилась туда… Неожиданно, от туда показалась группа вооруженных людей – человек 30. Пробежав через проход в баррикаде напротив гостиницы “Мир” они быстро на правились в сторону Рочдельской. Все они были в камуфляжной форме, касках, вооружены автоматами АКСУ и пистолетами, у командира на боку висела кобура с пистолетом Стечкина»[2708].

Кто это был, П. Бобряшов, не успел понять, так как вместе со своими товарищами бросился «в ложбину» у Горбатого моста, а над их головами засвистели пули. Судя по всему из мэрии, гостиницы “Мир” и из «нового корпуса посольства США» открыли огонь снайперы. Через некоторое время от мэрии на Конюшковской улице появились бэтээры. П. Ю. Бобряшов насчитал 10 машин. «Стволы их ба шенных пулеметов смотрели в небо под углом порядка 30°, так что когда, повернув к баррикаде, они открыли огонь, пули первоначально просвистели… над головами» баррикадников. Когда бэтээры двинулись по Рочдельской улице, в них полетели бутылки с бензином, не причинив им «никакого вреда»[2709]. Среди тех, кто бросал эти бутылки, находился бывший летчик Александр Леонидович Климовских[2710].

Было ли это на самом деле или же мы имеем дело с легендой, это еще требует выяснения, но существует рассказ, что когда первые БТРы двинулись по Рочдельской улице к палаточному городку, навстречу им от костра поднялся мужчина с аккордеоном и начал играть знаменитого «Варяга»:

Вставайте, товарищи, все по местам.

Последний парад наступает.

Врагу не сдается наш гордый «Варяг».

Пощады никто не желает[2711].

Тогда же получил распространение следующий рассказ. «В шесть часов тридцать минут 4 октября 1993 года подошедшие к Дому Советов танки, бэтээры и омоновцы открыли по людям, защищавшим его своими телами, непрерывный огонь. Не щадили никого. Навстречу карателям вышел священник с поднятой вверх иконой. Он был намертво сражен пулеметной очередью и затем – раздавлен танком»[2712].

С. Чарный со злорадством пишет, что «года через два «Московский комсомолец» отыскал и предъявил живого и относительно здорового батюшку»[2713]. Говорят, что это был отец Виктор, который действительно оказался жив и уже к первой годовщине расстрела «Белого дома» выступил на страницах газеты «Завтра» со статьей «Свидетельствую!»[2714].

Между тем в этой истории главное не в том, был он убит или остался жив, а выходил ли навстречу БТРам или же нет? Я опросил многих защитников «Белого дома» и, наконец, отыскал человека, который видел подобную сцену. Это «начальник» 20-го подъезда Юрий Федорович Еремин[2715].

Одни бронемашины, вышедшие от мэрии на Рочдельскую улицу, начали с тыла расстреливать тех, кто был на баррикаде у восьмого подъезда и палатки у Приемной Верховного Совета, другие бронемашины повернули на Дружинниковскую улицу и с тыла открыли огонь по казачьим баррикадам между парком Павлика Морзова и стадионом «Красная пресня»[2716].

Как утверждал А. А. Марков, существовал приказ: как только появится противник, отходить к «Белому дому». Сотник В. И. Морозов не выполнил этот приказ, в результате чего находившийся на казачьей заставе пост был отрезан от «Белого дома», окружен и почти полностью уничтожен. Был изрешечен пулями и чудом остался жив сам В. И. Морозов[2717].

По свидетельству А. Л. Климовских, убитых на своей баррикаде он не видел, видел только трех раненых. Существовала договоренность, что в случае атаки из Белого дома будет открыт ответный огонь, под прикрытием которого баррикадники, получат возможность уйти в здание. Но когда началась стрельба, Дом Советов молчал. Воспользовавшись паузой, защитники баррикады на Горбатом мостике, за «спиной» БТРов устремились к Белому дому[2718].

Оказавшись под огнем, стали разбегаться и другие баррикадники.

А что они могли делать без оружия.

«Без пяти семь в понедельник, – вспоминает В. Куцылло, – кто-то меня разбудил… Стала слышна автоматная стрельба. Я выглянула в [окно]: у здания стояли БТРы и стреляли: по баррикадам, машинам, брезентовым палаткам, где еще накануне ночевали защитники парламента. Были видны люди, лежащие на площади: то ли раненые, то ли убитые… Нам казалось, что стреляют только снаружи. Я прошла по коридорам: не было заметно ни одного человека, кто стрелял бы из окон»[2719].

Наблюдавшие за происходящим из окон «Белого дома», корреспонденты «Общей газеты» В оробьев А. и Романенко Т., пишут: «бронетранспортеры, сходу ворвавшись на абсолютно незащищенное пространтсво перед Домов Советов, расстреляли палатки безоружных постов охраны. В палатках оказались в основном женщины и дети… Затем начался расстрел Белого дома»[2720].

Из воспоминаний В. Михайлова: «Бронетранспортеры появились со стороны Нового Арбата внезапно. Утренняя тишина была нарушена их гулом и стрельбой из всех орудий, которыми они были начинены. Протаранив баррикады и очистив путь, бронемашины окружили по периметру Дом Советов. Первые защитники Конституции, простреленные и раздавленные ими, остались лежать на земле возле хрупких баррикад… расстреливались безоружные люди, которые не ждали этой карательной операции и спокойно дремали возле костров»[2721].