Последние бои люфтваффе. 54-я истребительная эскадра на Западном фронте. 1944-1945 - Вилли Хейлман

В полдень предусмотрен часовой перерыв. Но это никогда не соблюдается. Я сам присутствовал при том, когда лейтенант Н., в то время командир 1-й эскадрильи, получил сильный разнос от командира эскадры за то, что разрешил сделать перерыв на целый час. («Будьте добры вбить себе в голову, что вполне достаточно и тридцати минут!») Командир эскадры должен был знать, что у людей едва хватает времени, чтобы торопливо проглотить еду. И действительно, количество людей в столовой удвоилось, они стояли вокруг электроплиты и нервно поглощали пищу, а потом – снова на построение. Естественно, в этой безумной спешке несколько человек прибыли слишком поздно. Это повлекло дальнейшее сокращение времени перерыва.

К сожалению, курсантам пришло в голову пропускать обед. Обнаружилось, что они ели в своих бараках. После этого их комнаты запирались ранним утром и снова отпирались лишь поздно вечером после выполнения всех работ. Несколько человек продолжали проскальзывать туда через различные проемы, и тогда по личному приказу командира эскадры многочисленные лазейки в бараки, включая подвалы, закрыли досками. Были заколочены даже несколько окон на первом этаже.

Легко понять настроение курсантов. Вечеринки в столовой, танцы и ужины (которые должны быть само собой разумеющейся вещью в любом подразделении), даже когда курсанты получали необходимое разрешение, только снижали моральный дух, а в отдельных случаях увеличивали неприязнь курсантов к начальству. Билеты в театр выдавались только офицерам, и лишь унтер-офицеры изредка получали билеты в цирк. После бомбежки и перевода в Н. продовольственное снабжение было сильно сокращено (занятия с четырех утра и до десяти вечера с тарелкой супа в полдень – без вторых блюд). Доктор М. на совещании обратил внимание на то, что постоянное физическое перенапряжение не сможет длиться достаточно долго. До этого действовал приказ о немедленном помещении под арест, если пилот заявит, что не способен выполнять полеты по причинам физического состояния. (Лейтенант С. сообщил об этом доктору М. в моем присутствии.)

Среди офицерского состава командир эскадры майор М. не пользовался уважением, а его поведение и распоряжения резко критиковались. Ни командиру группы, ни трем командирам эскадрилий не позволялось принимать самостоятельных решений. Майор М. напоминал о своем старшинстве при каждом возможном случае. Характерно его высказывание в адрес офицерского состава: «Господа, я спрашиваю с вас не больше того, что я сам делал в прошлом».

С другой стороны, когда его вызывали на совещание и офицер попытался связаться с ним по телефону в восемь часов утра, он заявил, что неслыханно, чтобы подчиненные так рано нарушали утренний сон своего командования.

Подобные действия стали общепринятой практикой во всей группе, инциденты множились и повторялись, пока командиру эскадры не стали приписываться выражения типа «Ночь в столовой гораздо важней, чем ночной боевой вылет».

Я непрестанно упоминал в кругу офицеров, что командиру не хватает опыта и что у него нет никакого представления о правильном обращении с людьми, и, конечно, об обучении курсантов. Подобное обращение с этими добровольцами на пятом году войны является не чем иным, как преступлением.

3 августа 1944 г.

Яркое, синее летнее небо над Нормандией в тот день мало гармонировало с упорными, кровопролитными боями, шедшими на фронте.

Рано утром британцы начали наступление на Кан. Наши позиции были прорваны, а танковая дивизия

СС «Гитлерюгенд» попала в окружение и была уничтожена. Самолеты «Зеленого сердца» выполняли уже третий вылет. Их целью были части, пытавшиеся прорваться восточнее Кана. При атаках с малой высоты использовались неуправляемые ракеты,[97] применявшиеся впервые, – по две пусковых установки под каждым крылом. Танки взрывались, массы атакующих были рассеяны, а позиции артиллерии выведены из строя.

Вражеское истребительное прикрытие в тот день было особенно сильным, но наиболее грозного противника – скоростных, хорошо вооруженных «Спитфайров» – не наблюдалось. Не было замечено также ни одного «Темпеста», имевшего скорость на 90 км/ч больше. Англичане, должно быть, бросили все свои истребители на защиту Южной Англии от немецких беспилотных самолетов.

Американцы были гораздо более легкими противниками. Если они не имели большого численного превосходства, то им не хватало английского бульдожьего упорства. В любом случае «Мустанг» и «Лайтнинг» не были достойными соперниками «Фокке-Вульфу» при условии, что на нем летал умелый пилот.

Только «Тандерболт» доставлял некоторую головную боль. Он имел высотный двигатель с компрессором наддува, который обеспечивал ему потрясающие летные качества. Никто не мог уйти в пикировании от «Тандерболта»; его огромная масса в комбинации с мощным двигателем позволяла ему пикировать подобно камню и настигать немецкие машины за максимально короткое время.

Несколько «Beule»[98] и две эскадрильи «Фокке-Вуль-фов» на высоте между 900 и 300 метрами вступили в схватку с «Мустангами», когда «Зеленое сердце» начало штурмовку. Нашей целью было скопление танков, и мы, эскадрилья за эскадрильей, подходили и пикировали на них. Взрывы ракет, пулеметная стрельба, вспышки пламени с иссиня-черными завитками дыма…

Теперь над целью была 7-я эскадрилья. Я сделал переворот через крыло влево и спикировал, сопровождаемый своим ведомым. Звено за звеном последовали за мной. Танки, рассеянные вокруг, пытались уйти. Я поймал одного из этих черных гигантов в свой прицел и нажал на кнопку пуска. По машине пробежала небольшая дрожь, говорящая о том, что ракеты ушли.

Оставляя позади себя длинный хвост, они со свистом полетели к цели. Бум! Прямое попадание!

Полет на бреющем в котле зенитного огня, набор высоты, переворот через крыло и новый заход с противоположного направления. На сей раз опустошение на позициях англичан производил пулеметный огонь. Справа на вражеских позициях находилась огневая позиция, а на ней три типичных артиллерийских бронещита.

Атака…

Артиллеристы разбегались, спасая свою жизнь. Поливаемые пулями, они падали на землю; их плоские каски валялись повсюду.

Это глупо, парни. Вы были бы в большей безопасности позади своих стальных щитов. Но вы же не можете знать, что у джерри[99] больше нет бомб и ракет под животом его «ящика».

Мы продолжали отыскивать, определять и атаковать новые цели. Они внизу, должно быть, понесли тяжелые потери.