Запросы плоти. Еда и секс в жизни людей - Кирилл Резников

Главное, что отличало греческий гений, это высокая интенсивность проявления начал человека, – духовных, интеллектуальных, телесных, и их неразрывное единство. Греки восхищались красотой. Этика переплелась с эстетикой – выражение калокагатия значит «красивый и хороший человек». Осознание краткости жизни и превратностей рока, не мешало им жить легко, играя. Греки обожали игры, новости, спортивные состязания, диспуты, театр. «Ах, Солон, Солон! Вы, эллины, вечно остаетесь детьми, и нет среди эллинов старца!»[448] – сказал египетский жрец афинскому философу. Да, греки были естественны и просты. Без пафоса шли на смерть и легко веселились. Радость жизни всегда прорывается у них сквозь страсти, страдания, смерть. Любая греческая трагедия тому пример. Пьеса Софокла «Аякс» заканчивается самоубийством героя, но хор поет:

.

Веселье пира, радости эроса – постоянные мотивы в греческих мифах, эпосе, литературе, в росписях ваз. Искусство отражало жизнь. Греки были на редкость общительны. Афиняне регулярно собирались на дружеские пирушки – симпозиумы, где за чашей разбавленного вина услаждались беседой, пели, любовались выступлением танцовщицы. В симпозиумах участвовали мужчины, женщины сидели дома. Исключением были гетеры. Демосфен говорил:

Радости эроса. Роспись на внутренней поверхности чаши. 470 г. до н. э. Национальный музей в Тарквинии, Италия. Angelika Dierichs. Erotik in der Kunst Griechenlands. von Zabern, Mainz 1997. Wikimedia Commons.

Великий оратор не упомянул подростков и юношей, близость с ними греки ставили выше гетеросексуальной любви. Именно поэтому греки, ценители гетер, считали порочной мужскую проституцию. В комедии Аристофана «Плутос» есть строки:

Речь идет о подростках 13–17 лет; секс с детьми греки считали преступлением. Не одобряли они и чрезмерного увлечения только одной формой любви.

Сцена соблазнения: erastes (влюбленный мужчина) трогает подбородок и гениталии eromenos (любимого юноши). Аттическая чернофигурная амфора, около 540 до н. э. Баварское государственное собрание древностей. Мюнхен. Фото: Haiduc, 2005. Wikimedia Commons.

Превыше всего греки ценили меру. «Прекрасна надлежащая мера во всем»,[452] – считал Демокрит. Над входом в храм Аполлона в Дельфах написано: «Ничего слишком!» Считалось недостойным эллина объедаться и напиваться. На симпозиумах полагалось выпить три чаши: в честь богов, за здравие гостей по кругу (тут иногда случался перебор) и прощальную. В комедии Эвбула «Дионис, или Семела» бог вина советует:

Греки наслаждались чувственной любовью – эросом, но считали страсть болезнью, насланной богами. Они называли ее Тейа мания — безумие от богов. В пьесах Еврипида обезумевшая от ревности Медея убивает собственных детей, страстная любовь мачехи губит пасынка Ипполита; разнузданные вакханки разрывают на куски подсматривающего Пинфея. Человек должен наслаждаться жизнью, но не быть рабом своих вожделений, такова этика греков классического периода.

Древние государства были созданы энергичными людьми, способными удовлетворить нехитрые запросы души и потребности крепкого тела. Но нигде этот тип человека не был единственным и не преобладал численно. Все ранние цивилизации – продукт межплеменных контактов, смешения. Племена, давшие им начало, могли резко различаться обычаями, верованиями, складом психики.

Разительные психологические контрасты найдены у примитивных народов недавнего прошлого. Так бушмены пустынь Южной Африки удивительно мягко и деликатно относятся друг к другу. Никто не хвастает удачной охотой, не подавляет женщин, семьи легко создаются и мирно распадаются, никто не вмешивается в личную жизнь детей. Даже в суевериях видна взаимопомощь и любовь – если злой дух поражает женщину, то мужчины танцуют вокруг больной, принимая на себя, как более сильных, злого духа из ее тела.

Совсем другая психология у папуасов в горах Новой Гвинеи. Папуас всегда настороже – вокруг злые духи и еще более опасные люди, которые охотятся за ним, либо хотят извести колдовством. С жителями чужих деревень все ясно, они враги, их надо убивать и наводить на них порчу. Но односельчане, – вот, где таится коварство! Не знаешь, кто подобрал твою слюну или волосы и уже начал колдовать. Потом, конечно, злодея или злодейку выведут на чистую воду, убьют и съедят, но удастся ли дожить до этой минуты? Да еще запреты, табу, нарушить которые смертельно опасно. Так что жизнь нелегка и лишь за печеной свиньей или мясом недруга из соседней деревни можно немного забыться.