Ночи, которые потрясли мир - Эдвард Радзинский

А доказывать необходимо… Ибо после первых беспомощных выстрелов (Пуришкевич объяснял это волнением), следуют два мастерских выстрела. Они сделаны, когда мужик уже находится у самых ворот: один в спину, и второй — прицельно — в голову. И эти два выстрела — иного класса, они будто принадлежат совсем другому стрелку, отличному и хладнокровному…

Кто же из заговорщиков подходит для роли такого стрелка? Прежде всего — великий князь Дмитрий Павлович, блестящий гвардеец, спортсмен, участник Олимпийских игр. «Я взял у Дмитрия револьвер», — пишет Феликс… И недаром Дмитрий пришел с револьвером. Ведь если у кого и были личные основания расправиться с мужиком, то это у него. Это Распутин рассказывал гнусные небылицы про него и про его невесту, позорил Царскую Семью, в которой Дмитрий воспитывался. Это Распутин стал причиной раскола в большой Романовской семье и в семье его отца, угрожал погубить династию…

Недаром великая княжна Ольга, несостоявшаяся жена Дмитрия, записала в дневнике еще до всех расследований: «18 декабря… окончательно узнали, что отец Григорий убит, должно быть, Дмитрием».

Недаром Феликс напишет: «Я знал, до какой степени он (Дмитрий. — Э. Р.) ненавидит „старца“…»

Но, как утверждают и Юсупов, и Пуришкевич, во время стрельбы во дворе великого князя не было в доме. Он отправился выполнять странное (так и не выполненное) задание — сжигать распутинскую шубу. И вернулся на автомобиле после убийства Распутина!

Так утверждают оба. И оба… лгут. Ведь согласно показаниям городовых Власюка и Ефимова, которые после выстрелов начинают следить за Юсуповским дворцом, никакого автомобиля, подъехавшего к дому после выстрелов, они не заметили (хотя не заметить на пустой ночной улице столь редкое тогда авто — невозможно). Выходит, великий князь никак не мог вернуться в дом после убийства! И тем не менее он… оказался именно там!

Значит… он из дома не выезжал. Он был там все время. И в момент убийства Распутина тоже был. И уехал вместе со всеми только после убийства. И чтобы скрыть его присутствие в доме, Пуришкевичу и Юсупову пришлось потом придумывать нелепую версию, будто Дмитрий уехал сжигать шубу…

Так что же произошло в действительности?

Следы правды, на наш взгляд, находятся в первых показаниях Феликса, данных сразу после убийства. После того как он выстрелил в Распутина из револьвера великого князя, Дмитрий, по словам Феликса, забрал оружие обратно. Оставив «мертвого Распутина» в подвале, они наверху праздновали свой успех, дожидаясь глубокой ночи, когда можно было вывозить труп. Но сначала надо было вывезти из дворца дам. Феликс показал министру юстиции Макарову: «Около 2–2.30 ночи две дамы пожелали ехать домой… и с ними уехал великий князь Дмитрий Павлович».

Видимо, великий князь готовился отвезти «двух дам» (Веру Коралли и Марианну. — Э. Р.) на своем автомобиле, когда Юсупов спустился в подвал, где Распутин «ожил». Обезумевший от страха Феликс бросился наверх с криком: «Он убегает, стреляйте!»

В кабинете наверху был один Пуришкевич, который бросился за Распутиным во двор, дважды выстрелил и промахнулся. Но находившийся уже во дворе с дамами великий князь первым выстрелом остановил бег Распутина и следующим выстрелом уложил его на мокрый снег. Вот что означала фраза, сказанная Феликсом на допросе: «Его Императорское Высочество сообщил, что собаку убил именно он»!

И уже упомянутая Марина Грей, с которой я беседовал в Париже, была совершенно уверена: великий князь — убийца Распутина.

Когда выстрел Дмитрия Павловича настиг Распутина, одна из дам в ужасе закричала — это и был тот самый «женский крик», который услышал городовой Ефимов. Отъезд дам, естественно, пришлось отложить, а тело Распутина — быстро убрать со двора. Феликс, услышав стрельбу, сумел совладать с собой, позвал Бужинского и вышел с ним во двор. Князь понимал, что выстрелы переполошили городовых, что придется объясняться, — и хотел, чтобы это сделал дворецкий.

У дома появился Власюк. Феликсу удалось обмануть городового своим спокойствием, но оно дорого стоило князю: сразу же после ухода Власюка произошла безобразная сцена — избиение умирающего мужика. И заговорщикам стало казаться, будто городовой что-то заподозрил…

Тогда-то, видимо, состоялось совещание убийц (надо, кстати, учесть, что они были пьяны). И Пуришкевичу, думскому депутату, можно сказать — главному среди присутствующих знатоку народных настроений, пришла в голову безумная мысль — сказать всю правду городовому, который, как и весь народ, должен был (по мнению Пуришкевича) ненавидеть Распутина! Это и погубило все дело…

После объяснений с городовым они и вывезли еще дышавшего Распутина… Женщины, видимо, покинули дом уже утром.

Зачем же главным заговорщикам понадобилось сочинять историю о том, как Пуришкевич убил Распутина? Не затем ли, чтобы Пуришкевич имел право написать (причем несколько раз, так что поневоле становится подозрительно) о том, что «руки царственного юноши не запятнаны кровью»? И дело не только в том, что негоже великому князю быть убийцей, — здесь момент политический… Ведь в случае переворота Дмитрий — молодой военный, любимец гвардии, организатор избавления от распутинского позора (но не убийца!) — мог стать реальным претендентом на престол. Убийце мужика это было бы куда труднее… И чтобы великому князю было легче лгать, его связали честным словом, обязали повторять версию Пуришкевича и Юсупова — «крови нет на руках моих».

Эти слова, если принять их буквально, были правдой. Кровь была на руках только тех, кто возился с телом мужика…

На рассвете 19 декабря поезд Пуришкевича был уже далеко от Петрограда. Бессонная ночь заканчивалась, и Пуришкевич писал: «Еще темно, но я чувствую… день уже близок… Я не могу заснуть… я думаю о будущем… того великого края… который зову Родиной».

До революции оставалось чуть больше двух месяцев.

18 декабря Аликс телеграфировала мужу: «Приказала… твоим именем запретить Дмитрию выезжать из дому до твоего возвращения. Дмитрий хотел видеть меня сегодня, я отказала. Замешан главным образом он. Тело еще не найдено…»

Царь ответил в тот же день: «Только сейчас прочел твое письмо. Возмущен и потрясен. В молитвах и мыслях вместе с вами. Приеду завтра в 5 часов».

Однако Ольга, жена великого князя Павла Александровича, пишет со слов мужа, вернувшегося из Ставки: «Он пил чай с Государем и был поражен выражением безмятежности и блаженства на его лице. В первый раз за долгое время царь был в приподнятом настроении… Слишком любя свою жену, чтобы идти наперекор ее желаниям, Государь был счастлив, что судьба избавила его от необходимости действовать самому».

И все же впечатлениям Ольги и ее мужа доверять не стоит. Государь умел на людях скрывать свои переживания. «Возмущен и потрясен» — вот его истинное отношение к убийству Распутина. «Извергами» назовет он убийц в своем дневнике…

Ранним утром 19 декабря на Малой Невке у моста был обнаружен всплывший труп. Всплыл он страшно — задранная рубашка примерзла к телу, открывая пулевые раны. На лице кровоподтек — след от удара ногой в висок…